Если ты с горя надумала удариться во все тяжкие, предупреждаю сразу: затея глупая. Будет только хуже. Поверь человеку, который на этом собаку съел. Душевные раны задорным траханьем не лечатся. Поутру муторно до отвращения. В основном к себе. Порочный путь, дорогая.
И Ольга вдруг поняла: они никогда не были одним целым! Вот в чём дело. Они жили бок о бок в течение долгих лет, но их пути располагались параллельно. Может, потому и детей не было? Ведь они были лишь попутчиками, а не семьёй. Им было удобно вместе, их всё устраивало до поры до времени.
Если о ком-то вы не можете сказать ничего хорошего, это еще не повод молчать!
Я знаю: с небом что-то не так. Я вижу в нем косяки потревоженных птиц, они вдруг словно натыкаются на невидимое препятствие и в панике бросаются прочь.
– А вам, видимо, говорили, что пить русские умеют? – Он покрутил пальцами бамбуковую кисточку для письма и уложил её поверх тушечницы. – Пить можно, когда хорошо или чтобы было хорошо. А они пьют, когда плохо, – а это плохо. Хотя, с другой стороны, им больше ничего не остаётся. На чужбине хорошо жить и пить, когда твоя родина, как у нас с вами, – с тобой, а не против тебя.
- Сегодня надо будет принарядить к завтрашнему дню весь мир!
Время лечит и помогает забыть то, что казалось важным еще вчера.
Раз развод, два развод… Как бы это не вошло у меня в привычку.
Англичане одели своих солдат в хаки после бурской войны, а немцы собирались сменить синий цвет прусского мундира на защитный серый. Однако в 1912 году французские солдаты все еще продолжали носить те же голубые шинели, красные кепи и красные рейтузы, как и в 1830 году, когда дальность ружейного огня не превышала двухсот шагов и когда армии, сходившиеся на близкие дистанции, не испытывали необходимости в маскировке.
Кстати, у меня был смешной разговор с дочкой. В ответ на какой-то ее вопрос я стала объяснять, что в стране объявлен год семьи. «Ты что, мамочка! — возмутилась она. — Сейчас же год мыши и крысы!»
Человек иногда бывает таким идиотом.
Прошлое обычно незаметно меркнет и выдыхается на фоне настоящего.
Я вздохнул. Всё в этом мире хорошо, только с женщинами… как-то не так. Я люблю таких, чтоб общаться можно было… по-человечески. И чувства чтобы были... Необязательно — глубокие, но чтобы — были. А тут исключительно физиология. Скучно.
Главное - не признаваться. Ни в чем, никогда, ни за что. Чистосердечное признание хоть и уменьшает вину, но увеличивает наказание. Однозначно.
... Когда женщина отдыхает- мужчина должен молчать! - строго сказала Евгения.
- Все правильно ты говоришь, Жень, еще добавлю - и совать ей в карманы деньги, чтобы было на что отдыхать.
Уж если попал в ад, надо быть в ладу с дьяволами.
...дар поэзии может быть прирожденный, но он требует такой же тщательной обработки, как и масса металла, из которой вы строите свои машины.
Видишь ли, понятие красоты относительно. Покажи дикарю блондинку весом в пятьдесят кило, он ее добьет и съест. Причем съест из жалости и без аппетита, чтобы девушка не мучилась. А откорми ее сметаной килограммов до восьмидесяти - в Африке из-за нее начнется война племен!
Такова уж была порода герцогов Аквитанских. Истые южане, они славились буйным и веселым темпераментом, но страх Божий порой одолевал их. Они от души грешили и не менее искренне каялись.
Всё-таки хорошая штука — жизнь. Обидно только, что не знаешь, когда она кончится. Может — через тридцать лет. А может — уже на следующий день...
В некоторых странах люди говорят по-английски. Но не так, как мы, прячущие родной язык в ручную кладь, в косметичку и английский использующие только в путешествии, в чужих странах и с посторонними. Это трудно себе представить, но английский — действительно их язык! Зачастую единственный. Им не к чему вернуться или обратиться в минуты сомнений.
Какими же потерянными они, должно быть, чувствуют себя в мире, где любая инструкция, текст самой дурацкой песенки, меню в ресторане, деловая корреспонденция, кнопки в лифте — всё существует на их приватном языке. Кто угодно может в любую минуту понять их слова, а записки, вероятно, приходится специально шифровать. Где бы они ни оказались, все имеют к ним неограниченный доступ — все и вся.
Я слыхала, что уже есть предложения взять их под защиту, быть может, даже выделить им какой-нибудь маленький язык, из тех, вымерших, невостребованных: пусть у них будет что-нибудь личное, свое собственное.
Если всё идет хорошо,зарабатывать может каждый.Но когда становится трудно,тогда всё становится ясно!
– Ну что? Вперёд к приключениям?
– Когда вернёмся в университет, меня порвут на тысячу кусочков и прикопают в местном сквере, – озвучила очевидное я.
Спутник ответил:
– Расслабься. Если прикопают, то только весной. Сейчас земля слишком твёрдая.
В этот миг я пришла к выводу, что умирать в одиночестве не желаю – прежде чем девочки прибьют меня, я его, Вирджина, придушу! И, дабы не быть голословной, тут же принялась планировать убийство! Вслух!
-Митч, не стоит на людей злиться или таить обиду.- Он сжал руку в кулак.- Это гложет изнутри и приносит больше вреда тебе, чем тому, на кого ты злишься.