«Жалко, — подумал он, — что интересная сторона личности открывается лишь тогда, когда переполняется алкоголем».
– А как выглядит море?
– Ну, что я буду тебе его на словах описывать, – пожал плечами Бром. – Ты наверняка и раньше слышал подобные описания.
– Слышать-то слышал, да хотелось бы всё же знать, какое оно…
– Сам скоро увидишь. – В глазах Брома появилось мечтательное выражение, словно перед ним проплывали какие-то чудные, неведомые всем прочим видения. – Море – это воплощённая чувственность, – сказал он. – Море умеет страстно любить и ненавидеть, умеет смеяться и плакать. Море отвергает любые попытки связать его заклятиями, сбрасывает любые оковы. Сколько бы ты о нём ни рассказывал, всегда найдётся нечто, о чём ты и помыслить не мог…
“What a pretty bird you are," I crooned.
His struggling slowed, then stilled. I felt him cock his head.
"What a lovely bird," I repeated in a syrupy voice. "Yes, you're the loveliest bird." I stroked his back. He made a pleased muttering sound in his breast. Soon his smug silence indicated that he was quite content to remain as he was, so long as I continued my praise.”
...Ни упрощенческих суждений, ни готовых мыслей, можно размышлять вслух и обсуждать любые вопросы, какие ни возникнут. Думаю, ты пришла бы в восторг… Я вот думаю, есть ли такие места во Франции...
Не люблю срезанные цветы, словно последний вздох умирающего…
Let’s face it, most problems can be solved by judicious consumption of cake.
Люди с заниженной самооценкой могут могут быть скромны и терпеливы на вид, но на самом деле им важно полное подчинение. Они желают обладать чем-то или кем-то единолично. Это помогает их самоутверждению.
... всякая вещь делается с молитвою и покаянием, и тогда даже самое отвратительное дело становится богоугодным...
Мы нужны этому миру такие, какие есть, — неидеальные, неправильные, особенные. Мы и наши необычные дети. Честное слово. Не слушай никого, кто попытается убедить тебя в другом. Просто люди боятся тех, кого нельзя засунуть в их тесные рамки. Просто мало кто может позволить себе такую роскошь — быть неидеальным, быть живым. Разреши себе это. Я не знаю, сколько ты и твой сын будете бродить в этой ледяной пустыне, — выход из неё у каждого свой. Но вот мои две руки: одна — тебе, другая — ему. Держитесь. Будем искать выход вместе. Вы не одни. Смелее, открывай глаза, это не так страшно, это не так долго, как тебе казалось.
“If you don’t mind my asking, Sir Wind,” said September after a respectable time had passed, “how does one get to Fairyland? After awhile, we shall certainly pass India and Japan and California and simply come round to my house again.”
The Green Wind chuckled. “I suppose that would be true, if the earth were round.”
“I’m reasonably sure it is…”
“You’re going to have to stop that sort of backwards, old-fashioned thinking, you know. Conservatism is not an attractive trait. Fairyland is a very Scientifick place. We subscribe to all the best journals.”
The Leopard of Little Breezes gave a light roar. Several small clouds skipped huffily out of their path.
“The earth, my dear, is roughly trapezoidal, vaguely rhomboid, a bit of a tesseract, and altogether grumpy when its fur is stroked the wrong way! In short, it is a puzzle, my autumnal acquisition, like the interlocking silver rings your Aunt Margaret bought back from Turkey when you were nine.”
Чем больше выясняешь отношения, тем хуже они становятся.
I thought it might be a great thing to be the air.
I could be something and nothing at the same time. I could be necessary and also invisible. Everyone would need me and no one would be able to see me.
Вон под горою какой-то дом.
Вон за горою какая-то вышка. Вон там, в овраге, что-то стучит. Вон под
ногами у нас кривая тропка. Что за дом? Что за вышка? Кто стучит? Куда
тропка? Гайда, Толька! Все спят, никого нет, и мы все разведаем.
Я заполняю пустоту, порожденную кем-то другим, а пустоту, порожденную мной, заполняешь ты.
Глупые проституки верят в любовь. Мудрые проституки верят в любовь лишь во время просмотра мелодрам...
Видите ли, у британцев есть привычка – и это самый большой их недостаток – держать дистанцию. Они сближаются с людьми только после нескольких лет знакомства.
Бей или беги – вот основной принцип, в соответствии с которым люди делятся на две категории.
Это было очень давно, в сказках детства... Тогдла вещие щуки дарили счастье, камни на распутье указывали судьбу, и на могилках тростники пели...
"Порой бывает так, что о причине произошедшего узнают спустя много лет"
Похоже на старую историю - существует два вида правосудия в зависимости от того, кто ты и кто твои знакомые.
ДАМБЛДОР: Неужели именно ты спрашиваешь меня, как защитить мальчика от опасности? Мы не можем уберечь детей от вреда. Боль должна прийти, и она придет.
ГАРРИ: Так я должен просто стоять и смотреть?
ДАМБЛДОР: Нет. Ты должен научить его, как правильно распоряжаться жизнью.
ГАРРИ: Как? Он не слушает.
ДАМБЛДОР: Может быть, он ждет, когда ты поймешь его.
Да чего лукавить. Мужчине подавай красотку. А женщине – добытчика. Всё логично. Без обид.
А не в этом ли, собственно, ценность человеческой жизни? Быть нужным. И чем ты нужнее, тем твое существование ценнее.
Человек сурово осуждает каннибализм. Однако съесть жаркое из обезьяны уже не является в глазах наших моралистов чем-то страшным.
угрозами можно добиться куда больше, чем добротой! Вот и верь после этого в благородство и справедливый мир