В смысле пойду я, мне уже пора. А в ответ услышала злое: – Нет! – Что? – не сообразила я. Мои ручки отпустили, его ручищи, уже обе, сжали талию, и это синеглазое чудо повторно сообщило: – Нет! – Что? – Да, я не оригинальна, знаю. – Да по какому праву ты… Улыбка, такая спокойная, в которой так много чувства превосходства, и очень вежливое: – По праву воина, женщина. По праву сильнейшего. По праву мужчины, который был у тебя первым и останется единственным.
РОН: Отлично. Я надеюсь их мама горячая штучка.
СКОРПИУС (краснея): Ну…эээ…зависит от того, что ты думаешь о…дело в том, что у вас двоих, вроде как есть дети. Дочка и сын.
(Оба смотрят друг на друга, ошарашено).
Женаты. Влюблённы. Все дела.
Казалось, всё строение вдруг затаило дыхание и замерло, только моргало вмиг протрезвевшим множеством глаз. Хрупкая девчонка сидела на спине распластавшегося на полу вышибалы. Одной рукой оттягивала назад сальные косицы, а другой удерживала у немытого горла нож. Громила затравленно вращал выпученными очами, но шевелиться не смел. Напарник восхищённо ухмылялся в углу – по лезвию уже стекала тонкая алая струйка.
... А потом она, всё ещё нагая, брала в рот мундштук сакса, опускала раструб между ног и выводила мягкую, тёплую, роскошную мелодию
Внимательно слушавшая нас Дарла задала воистину философский вопрос:
– Не, ну почему нельзя хоть раз спасти мир без лишнего маразма?
– А я всегда знал, что уникальные маги поголовно чокнутые, – прокряхтел сидящий на земле вымотанный Бирогзанг.
– Ой, пупся, ты ещё даже не представляешь, до какой степени, – Дарла игриво подмигнула ему в ответ. – Но ты не переживай, скоро сам увидишь.
Душа болит намного сильнее, чем тело. Раны можно излечить. Но когда душа замерзает, и устает жить, и съеживается в крохотный клубочек... это действительно страшно. И так важно, чтобы рядом оказался ну хоть кто-то живой...
Кто-то, кто шепнет теплое слово, кто улыбнется... а иногда просто - живое существо. Та же кошка или собака... им ведь тоже дано любить, а любовь, настоящая любовь, она всегда греет.
Если видишь отдраенный унитаз без потёков, подумала она, значит, где-то неподалеку есть женщина.
Восставший может погрузится в бездну, а погрузившийся в бездну может вновь восстать.
Из пешек — в ферзи, из ферзей — в дамки, из дамок — в козырные тузы, а из тузов — в шестерки. Круговорот судьбы…
– Меня учитель послал, – торопливо подтвердил Бриер, и Лира с искренним огорчением вздохнула.
– Жаль. А зачем он тебя сюда послал? Он что, хочет взять её к себе?
Айра чуть вздрогнула.
– Нет, – не моргнув глазом, соврал Бриер. – Он хочет, чтобы новая ученица, попавшая в ваш сумасшедший дом, не сошла с ума в первый же день. Зная о том, что творится в вашем корпусе по утрам, он настоятельно посоветовал мне проследить, чтобы незрелый разум вашей новой соседки не пострадал от чьего-то слишком буйного нрава. И моя задача – вырвать её из ваших цепких рук, спасти от разрушительного воздействия ваших флюидов, провести по корпусам и показать, что тут и как.
– Без тебя разберёмся! И ты за своим флюидами лучше следи! Я сама ей всё покажу, всё расскажу и обо всём позабочусь, – фыркнула Лира и, гордо задрав нос, потащила девушку мимо. Однако Бриер лишь с сомнением поджал губы.
Моя бесценная, вы с каждым днём молодеете на сто лет.
Говорят, в город нагрянул Черный Лоа, кое-кого из дворянчиков уже пришил и вывесил список.
Живая легенда в Ксиане! Страшилки о бессмертном убийце ходят несколько сотен лет, хотя все уже знают, что Лоа — переходящий титул лорда ассасинов. Соответственно, данный конкретный тип мог быть сотым по счету Черным Лоа за это время. Но это, конечно, никого не волнует. Список вывешен, и скоро в высоких кругах начнется паника, а если учесть, что на носу выборы в нижнюю палату, волнение может достигнуть критических показателей.
— А список длинный? Там случайно нет имени вице-председателя Парламента? — с надеждой поинтересовалась я.
— Нет. А что? — сразу насторожился Бадарн. — Вы что-то знаете?
— Этот старый хрен распускал обо мне сплетни год назад. Он живет в особняке по соседству.
— Тьфу, Рэйвен! Я уж думал, вам что-то известно. Ну вы и злопамятны. — Дознаватель вдруг оживился. — Так, а что за сплетни?
— О, было много чего. Например, как-то раз у меня проходило экстренное собрание совета. Этот червь, даром что дворянин, взялся подсматривать в окна, а потом рассказывать направо-налево, что в моем доме регулярно проходят оргии! Что якобы господа маги приходят, распивают эликсиры и блудят!
— И с чего бы он такое выдумал? — прищурился Бадарн. В его светлых глазах плясали смешинки.
— Допустим, это были не эликсиры, а кофе. Просто целых чашек не было, пришлось разлить в лабораторные колбы.
— А блудил кто? — сдерживая смех, уточнил мой дознаватель.
— Ну… Одна моя эксцентричная коллега умаялась на собрании и решила посмотреть, могут ли зомби спариваться. Оказалось, очень даже могут, если им приказать. Испортила мне хорошие препараты, я их как раз заготовила на смену старым слугам.
Бадарн уже не сдерживался, а откровенно хохотал, похлопывая себя по коленям.
— Не могу поверить, что вы до сих пор не отомстили гнусному клеветнику!
"Дружба — хрупкое сооружение; она приспосабливается к определенному дележу, но требует и монополии."
Умение приспосабливаться, думала Хилари, отличало человека от диких животных. Человек может жить в любом климате, в любых условиях и есть любую пищу. Он может существовать в рабстве и на свободе.
«Наилучшая благодарность та, что не испаряется в виде пустых фраз».
В армии меня научили видеть в темноте: не надо прямо пялиться на то, что хочешь рассмотреть. Вместо этого нужно взглянуть в сторону на что-нибудь еще, тогда уголком глаза яснее увидишь то, что тебя интересует. Мышление подчас работает таким же образом: вопрос, который мучает тебя, иной раз лучше отложить, не форсируя ответа.
- Водка есть? - с надеждой спросила я Гааду.
Женщина кивнула седой головой. Несмело улыбнулась. Повернулась к князю.
- Она пугает меня все больше, - восторженно-восхищенно произнесла она.
– Одна ночь – это слишком мало для полноценного изучения такого материала, – с гнусной ухмылкой заявил Князь, уяснив, что мне нужно. – Но когда у разумного есть достойный стимул, даже лентяй и тупица начнет усваивать информацию с поразительной скоростью.
Шаттлсуорт наверняка был человеком решительным и смелым. Но, выбравшись целым и невредимым из-под обломков дома, он нарастил еще один слой психологической брони.
Но гордость отечеством обязывает быть достойным его сыном; без того она бахвальство и ничего более. Надобно быть справедливым к людям екатерининского времени: они остереглись одной опасности, какою грозит народная гордость, не поддались искушению приподняться на цыпочки, чтобы прибавить себе росту. Подъем духа сопровождался у них возбуждением умов, которое помешало им принять самомнение за национальное самосознание. (...) Самообличение было прямым следствием разумно направленного патриотического чувства: из любви к отечеству обличали себя, недостойных сынов его.
"Только в обществе, где разрушаются нравственные устои, где история становится способом сведения счетов и достижения политических целей, мог случится рецидив патриотической шизофрении, преобразившей Иосифа Сталина в великого русского патриота."
В этом ведь все дело, дорогая. Писатели все выдумываю.
Невероятной силы заряд радости, доходящий до самого сердца, словно адреналин, спасший ей жизнь; вспышка эйфории, проясняющая мозги; мощная, первобытная, страстная и блаженная любовь к сыну.
Восстанавливая в памяти истории, которые папа рассказывал мне на ночь много лет назад, я понимаю, что дело там было не только в захватывающих сюжетах: эти истории должны были стать для меня важным уроком. Уроком о почти отчаянной потребности находить хорошее даже в самых неподходящих местах.
"Собаку накорми, человека убеди. Поверит - море переплывет, не поверит - в луже утонет "