В Мексике для Бога солнца вырывали сердца. В древней Британии слуг ритуально душили и хоронили вместе с хозяевами. Простолюдинов, обвиненных в колдовстве, давили большими камнями и сжигали на кострах. В токийском метро людей травили газом. Под завязку заправленные топливом самолеты с пассажирами врезались в небоскребы. Если б мы только могли восстать. Все мы, несправедливо погибшие ради безумных Богов. Нас было бы очень много.
Вампир в весьма резкой манере высмеял слабых недомужчин, которые не в состоянии уладить отношения с собственными возлюбленными и пытаются взвалить все проблемы на плечи других. И добавил, что такие слабаки вообще никаких девушек в принципе недостойны.
Кстати, вот тебе еще один урок: когда у тебя будут свои ученики, всегда поддерживай с ними хорошие отношения, не дай им себя возненавидеть. Никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться помощь и кто сможет ее оказать.
– А зачем вообще нужны храмы? – спросил Клэй. – Куда дешевле взывать просто к небу.
Может быть, это всегда так. Может быть, все замыслы дьявола ничто по сравнению с тем, что могут придумать люди.
— Я только что закончила краситься, так что ты все равно не заставишь меня заплакать.
Из всех моих чувств только ненависть была неподдельной, ибо кто заслуживал ненависти более меня самого?
Диксон снова ожил. Все пять чувств атаковали разом — он не успел ни сбежать, ни встать в стойку. Не для него степенный выход из чертогов Морфея — Морфей вышвырнул Диксона энергичным пинком. Диксон распластался на постели, замер от отвращения к себе — он влип в утро, как покореженный морской паук в нефтяное пятно. Свет был несносен; впрочем, не так несносен, как зрительный акт; раз попробовав, Диксон зарекся ворочать глазными яблоками. В голове кому-то приспичило выбивать ковер — от этого все, что находилось в поле зрения, пульсировало, как нарыв. Рот облюбовала неведомая зверушка — всю ночь гадила, к утру издохла. Вдобавок полисмены гоняли Диксона по пересеченной местности, а потом с завидным профессионализмом охаживали дубинками. В общем, худо ему было.
Мне нужны не сами поцелуи. Мне нужен тот, кто в определенных обстоятельствах может почувствовать такое непреодолимое желание поцеловать меня, что просто вынужден будет написать мне об этом.
— Но в таком случае, мой дорогой Гудериан, сами же и планируйте вашу операцию. Позвольте Генеральному штабу к ней пальцем не прикоснуться. Мы не занимаемся наступлениями, которые относятся к категории «невозможных».— Мой дорогой Гальдер, — отвечал Гудериан, уже взяв себя в руки, улыбаясь своей знаменитой улыбкой солдата, славного парня, — это как раз то, о чем я всегда мечтал. Чтоб Генеральный штаб занялся посильным для него, а к моим операциям пальцем бы не прикасался.Сухарь и штафирка был, однако, прав — разумеется, не от избытка ума, а от унылого житейского понимания, что этой стране все на пользу, а прежде всего — ее бедность, ее плохие дороги, ее бесхозяйственность и хроническое недоедание в деревнях, недостаток горючего, мастерских, инструмента, корма для лошадей. Теми шестьюстами с лишним тысячами пленных русские оплатили главное для себя — время, они купили себе и дождливую осень, и нестерпимо холодную эту зиму, всю дьявольскую полосу невезения, в какой сейчас оказались немцы. И хорошо, если только время утеряно. А если — мужество? А если даже смысл вторжения?
Он считал, что на пути к лучшей в мире женщине — той, что встречается б жизни лишь раз, — непременно стоит смерть. Это она зовет и притягивает друг к другу ничего не подозревающих влюбленных.
Давно мы дома не были, цветёт родная ель!
— Вы знали его двоюродную бабушку?
— Да, видел как-то на дороге, с тех пор мы всегда с ней здоровались.
— Вы знаете, бедняжку буквально преследовали несчастья.
— Ну, что ни говори, — сказала Люсия, вытирая глаза платком, — она сама немало постаралась. Это нельзя не признать. Ее методы воспитания…
Никто не желает быть несчастным.
Муми-мама с несчастным видом сидела на диване в гостиной.
- Что такое? - спросил Муми-тролль.
- Дорогое дитя, случилось ужасное, - сказала мама. - Моя сумка исчезла. А мне без нее не обойтись! Я искала повсюду, но ее нигде нет!
- Какой ужас! - согласился Муми-тролль. - Мы должны отыскать ее!
Начались грандиозные поиски, в которых отказался участвовать только Выхухоль.
- Из всего ненужного, - сказал он, - сумки - самое ненужное. Подумайте об этом. Время идет, и дни все так же сменяют друг друга, невзирая на то, есть ли у фру Муми сумка или нет.
- Без сумки она какая-то совсем другая, - сказал Муми-папа. - Когда Муми-мама без сумки, она словно чужая. Я никогда прежде не видел ее без сумки.
...после тридцати лет женщина, даже самая самоотверженная, смотрит на мужа прежде всего как на предмет своего удобства.
Однако отчаянная попытка спасти дриаду сестрам так и не удалась… слишком долго она пробыла в его теле, слишком много грязи и боли видела, чтоб желать жить дальше. Брызнула зелеными искорками, отразилась на миг в сверкающих каплях водопада, растаяла в них болью и печалью. А прах злодея, который управлял ею так долго, незаметно впитал темный мокрый камень
Стены в комнате подрастающего ребенка — лучшее наглядное пособие по занимательной этнологии. Квадратные метры, на которых жизнь кипит, бурлит и обновляется, безостановочно пожирая патафикс
– Это всё Марина! – с восхищением объявила Гайка. – Она проявила чудеса изобретательности и распугала всех террористов!– Почему я не удивлён? – пробормотал Брэн. – Никогда не сомневался, что эта девушка способна распугать любого.
Но, несмотря на все это, настроение у Арне стало лучше. Шведская оборона наконец наладилась, а Германия напала на Советский Союз.
— Дурные черти, — говорил Арне, — они не читали о Карле Двенадцатом и Наполеоне.
Месть выжигает душу?
Его величество вспомнил смешные утверждения и фыркнул.
Безусловно, это правда, но лишь при одном условии. Если человек живет этой местью, думает о ней, вкладывает в нее душу... тогда - да. А если вот так, свершил и забыл...
Какое там выжигание? Обычная работа...
— Ты умеешь готовить?
— Почти. Пару раз жарил курицу, правда, вначале это был суп, да и
кастрюли потом пришлось выбрасывать. Но в целом получалось неплохо.
— Я знал, что беру — сказал Эл. — Знал, еще не сняв упаковку… Новый, только что с завода магнитофон — изношен полностью, — повернулся он к Джо. — Куплен за игрушечные деньги, которые магазин согласился принять. Ничего не стоящие деньги, ничего не стоящая вещь — в этом что-то есть.
А дебилы нам без надобности, мы и сами не Спинозы.
Форсайт грубовато показал пальцем в сторону лагеря:
– Передо мной, наверное, двести или триста человек, но вы единственный, который одет. Все люди не толще бамбука, но вы… – он повернулся и посмотрел на Кинга, взгляд его стал жестким, – вы в хорошей форме.
– Я такой же, как они. Просто я не зевал. И мне везло.
– В такой дыре нельзя говорить о везении!
– Конечно можно, – не согласился Кинг. – И нет ничего плохого в том, чтобы следить за своей одеждой, и нет ничего дурного в том, чтобы следить за своим здоровьем. Человек должен заботиться о собственной персоне. В этом нет ничего дурного!
– Вовсе нет ничего дурного, – согласился Форсайт, – при условии, что это делается не за счет других.