Знаешь, сынок, есть одна народная мудрость, которая гласит: «Дай человеку огонь, и целый день он будет греться, но подожги его, и ему будет тепло до самой кончины». Понимаешь, к чему я?
— По-моему, пап, там было немножко по-другому…
Чтобы отомстить, надо человека самого главного в жизни лишить. Силу явить. Такую, с какой справиться нельзя. А чтобы научить, нужно дождаться, когда он от потери своей на стену полезет. И вернуть, как было. Но так, чтобы помнил: в любой момент обратно все отнять можешь. Страх и сомнение - лучшие наставники.
Да отстанет она со своими поцелуями или нет! Не дает сосредоточиться. По-моему, если уж собираешься помереть, так серьезнее надо быть!
— Пояс! Из волчьей шерсти! — голосом знающего человека проговорил Демидов.
— Слушай, — Орлов наклонился, изучая кирпич. — Я понимаю, Урал — это места дикие и волки там водятся в немалых количествах. Не понимаю, другого. Как они себя чесать-то позволяют?
Женщины знают то, что мужчинам неведомо. Иногда это заметно по их глазам, но никогда не стоит спрашивать, о чем они думают. Иначе можно услышать такое, чего слышать не хочешь.
– Она к нему прилипла, что твой суперклей!
– Ну да, она липучая, как пищевая пленка! – добавила Ляля.
– И держится, как лак суперсильной фиксации! – хихикнула Клео.
– Одержимая, как в «Изгоняющем дьявола»! – не осталась в долгу Ляля.
– Цепкая, как задница! – рубанула Лагги.
– И агрессивная, как участники реалити-шоу! – не удержалась Фрэнки.
* * * * *
Вечер был похож на томатный суп с макаронами.
Мы, «дорогие россияне», сперва подождем, пока американские ученые обнаружат в табаке какие-нибудь сверхполезные витамины, провозгласят корпорацию «Филип-Моррис» спасителем человечества и принудят всякую цивилизованную домохозяйку выкуривать хотя бы полпачки в день. И вот тогда-то объявим во всеуслышание, что у нас свой, особый, путь, и бросим наконец курить. Дружно, всей нацией, в один день. Застуканному с сигаретой в зубах будет полагаться расстрел на месте, но сто баксов дани доброму дяденьке милицанеру, безусловно, продлят жизнь курильщика до следующей попытки.
Все три ордена Мужества я получил в госпитале, в 2001 году. Первый вручал начальник госпиталя. Из офицеров батальона - никого не было. Я тогда слепой был. - "Что за награда? - спрашиваю. - Орден Мужества? А как он выглядит?". Дали потрогать.
— Иногда случается такое, чего мы меньше всего ожидаем. Возможно, так действует магия друидов, обращая против нас клятвы и обещания, которые мы неосмотрительно раздаем, и занося нас туда, куда мы и не собираемся отправляться. — Он покачал головой. — Магия всегда сбивала всех с толку.
Как назло, носового платка не оказалось ни у меня, ни у Сущенко. Одним словом, славянская интеллигенция. Можем спорить о трактатах Ницше, но при этом у обоих дырявые носки.
Очень трудно проникнуть в человеческие чувства, а в нежном женском сердце они вспыхивают и исчезают с быстротой молнии.
Чем выше взлетел, тем больнее падать.
Le temps, il le sait désormais, ne guérit rien. Le temps n’est qu’une fenêtre par laquelle on peut voir ses erreurs, car ce sont semble-t-il les seules choses dont on se souvient clairement.
... что такое мальчик? - много шума и крика в оболочке из грязи.
Мы боимся сойти с ума. Но, к несчастью для нас, мы все уже и так сумасшедшие.
Однако тот, кто все-таки решится примерить романтическую стезю на себя, быстро поймет, что морская болезнь – не просто два слова в книжке, а ты сам, скрюченный в рвотных конвульсиях. Стоптанные кровавые мозоли, ночевка под дождем в лесу, боли в натруженных ногах, противный запах лошадиного пота – эти и еще многие прелести ждут его в пути. И пусть он знал или предполагал что-то подобное. Знать – одно, а чувствовать все это на себе, поверьте, другое.
Мы частенько позволяем себе презирать тех, кто просто попал в беду.
Совесть, мой милый, это палка, которою всякий готов бить своего ближнего, но отнюдь не самого себя.
Неужели основной закон природы – это отсутствие законов? Возможно ли, что стабильность и порядок – лишь временное динамическое равновесие, достигнутое только в одном уголке Вселенной, маленький островок покоя в океане хаоса?
— Людей стоит принимать такими, какие они есть, и либо оставаться с ними, либо идти своей дорогой.-
– Ты только посмотри, какая красивая белочка!
Белка замерла и часто заморгала глазами.
– Я в детстве любил их подкармливать – на даче раньше много было, – простодушно делился Иван, не подозревая, что держит в руках оружие массового прогрызания всего, что под зубы попадётся. – Они мне нравятся, но это вообще королевна какая-то, а не белка!
Даже самое рассеянное, беспамятное и фанатичное существо, вечно слышащее вслед проклятия, ругань и всевозможные угрозы, не может остаться равнодушным такому восхищению!
Белка с трудом сфокусировалась на лице Ивана и принялась его внимательно рассматривать. С одной стороны, на орех он никак не походил, а с другой – орехи-то ей ничего этакого и не говорили, как ни крути!
Ничто не может быть хуже для нации, чем намеренное превращение национальной истории в «опиум для народа» теми, кто используют ее как подручное средство для достижения или удержания власти.
... — В этом и состоит разница между бумагомаракой и писателем. На высшем уровне литературного мастерства герои книги оживают в сознании автора. Автор неспособен управлять ими; порой он даже неспособен предсказать их следующий шаг. Мы можем только следовать за ними в восхищении, наблюдая и записывая каждую деталь их жизни, как вуайеристы. Вот так и создается классика.
— Вот уж не предполагал, что литература — это потуги извращенца.
— Так было и у Шекспира, и у Бальзака, и у Толстого, как минимум. Их классические образы были выношены в их умах. Но сегодняшние авторы потеряли эту способность. Их разум выдает лишь разрозненные обрывки и рождает безумных героев, чья жизнь — не более чем непонятные, беспричинные метания. Затем автор сметает эти обрывки в пакет и продает под этикеткой «постмодернизм», «символизм» или «иррационализм».
"Была тут и трепетная нежность листвы, и солнечная яркость полей, и итальянская поэтичность местности, но самое главное, здесь был художник, и чувствовалось, как эти края дороги его сердцу. Глядя на акварели, думалось не о природе, и не об Италии. Думалось о любви".
— Прошу, прошу! — гордо произнес Фред. — Только у нас — лучший выбор любовных напитков!
Джинни скептически изогнула бровь:
— A они действуют?
— Само собой! Продолжительность до двадцати четырех часов, срок действия зависит от веса мальчика…
— И степени привлекательности девочки, — закончил Джордж.