При разгадке ребуса наш ум напоминает быстро застывающий гипс - первые ощущения впечатываются в него надолго.
Страх перед неизвестным означает падение в глубины Тьмы, порабощающей жизнь.
Так что целевое планирование наше все, и потому мы ставим цель и идем к ней, ориентируясь на изменяющиеся внешние условия, принимая во внимание новые факторы, ситуационные моменты и вообще жизнь с ее изменчивым характером.
Я не знаю, как объяснять работавшему всё это время в тылу мальчишке, что некоторые вещи просто нормальны для тех, кто видел некоторое дерьмо. Он всё равно не поймёт. Если уж на то пошло, не будь я ставленницей самого, добрый доктор бы и меня попытался бы отстранить от работы, не глядя на должность. И вообще всех в ведомстве, что уж мелочиться. А что? Почти все тут побывали на войне, причём в крайне интересных локациях и со всеми вытекающими. Кто-то на чём-то сидит, кто-то выбивает чужие зубы на боях без правил, кто-то пьёт, кто-то параноит. Но что с этим сделать? Всех принудительно лечить? А работать будет кто, завхоз, робот-уборщик или секретарь с ресепшн?
– Я вас не видел на корабле. Позволительно ли мне думать, что вас удерживали насильно?
– Насильно?! – сказала она, тихо и лукаво смеясь. – О нет, нет! Никто никогда не мог удержать меня насильно, где бы то ни было.
– Я не могу знать что-нибудь о вас против вашей воли. Если вы захотите, вы мне расскажите.
– О, это неизбежно, Гарвей. Но только подождём. Хорошо?
– А я тебе говорила, чтобы ты забыл про меня, – не сдалась девушка. – И не один раз.
– Да я бы с удовольствием, – в голосе Барента прорезалась злая безнадёжность, – да не забывается!
– Надаю по шее, сразу забудешь! – сердито пообещал дорин, подхватывая невесту под руку. – А Лие я, между прочим, тоже ничего не запрещаю. Но спокойно смотреть, как она лезет к монстрам, не умею и, наверное, никогда не научусь.
– Ну, тогда можешь надеть ей обручальное колечко, – разрешил Тайдиру ничего не упустивший Экард. – И прощайтесь… на несколько дней. Учить свою дочь я буду сам.
«Беретта» - мое любимое женское имя.
- Это что только что было?
- Обмен утренними любезностями в соответствии с вашими пожеланиями. Ей поцелуй, тебе кинжал под дых, - хмыкнул Горный и улыбнулся, - или я что-то неправильно понял? Да, нет?! - вопросил он и, не давая нам ответить, постановил: - Ладно, возможно перепутал. Давайте, раздам все наоборот...
И я, и Инваго мгновенно шарахнулись в стороны, чем вызвали безудержный демонический смех, и вторящее ему громкое эхо в зале.
- Не хотите получить, что раздали? Ай-ай-ай! - веселящийся Хран украдкой вытер глаза и потребовал: - Значит, и не раздавайте больше ничего.
– Да, – сказал он. – Об иных мирах ведьмам известно уже тысячи лет. Иногда их видно в Северном Сиянии. Они не принадлежат к этой вселенной; даже самые далёкие звёзды – часть этой вселенной, Сияние же показывает нам совершенно другую вселенную. Не далёкую от нас, а взаимопроникающую с нашей. Здесь, на этой палубе, существуют миллионы других миров, неведомых друг другу…
Он расправил крылья и снова сложил.
– Сейчас, – сказал он, – я коснулся миллиона других миров, и они об этом ничего не знают. Миры близки, как удары сердца, но мы не можем прикоснуться к этим другим мирам, не можем услышать и увидеть их, иначе как в Северном Сиянии.
– Почему же там? – спросил Фардер Корам.
– Потому что заряженные частицы в Авроре обладают свойством утончать материю этого мира, так что на короткое время она становится для нас прозрачной. Ведьмы всегда это знали, но говорим мы об этом редко.
– Давным-давно, в далекой-далекой галактике… – обреченно начала я.
<....>
Звездолет «Ясный сокол» отважно бороздил просторы далекой галактики, кесаревна Лилея строила авансы небесному кормчему Одинцу-хану, богатырь Лука Небеснохожий страдал по заблудшему папаше, впавшему в ересь, а Черный Кесарь злобных ситхов не без помощи Алатырьской Силы грозил всему Божьему миру локальным апокалипсисом. Короче, сюжет классической трилогии в моем вольном изложении едва перевалил на третью серию, вечер близился, в горле пересохло, а Диху все не возвращался.
Впрочем, комментарии Прошки добавляли в рассказ комизма. Оценки юного новгородца заставили бы возрыдать самого маститого критика.
– Ох, и горазда же ты, Катька, языком молоть! – восхищался маленький Зрец. – Ох, и занятная побасенка! Это ж надо – червячья жаба говорящая! Чего только люди не придумают!
- Э-э, Вил, - Дэн по-настоящему испугался, - ты чего? Я - ничего. Я - "р-р-р".
Гениальность есть вечное сомнение, сомнение прежде всего.
Мы пришли сюда не спасаться, а воевать! Спасаются только в монастырях!
К немалому ужасу власть имущих, иногда они осознают, что смертны. А иногда и внезапно смертны... и кишки у них такие же, и кровь идет... невероятное открытие, но факт!
От бессильной злости хотелось разреветься. Я пыталась вырваться, но Алекс лишь усилил хватку. Продолжал снисходительно ласково:
— Ничего страшного, побудешь немного милой и послушной. Обещаю, это лишь временно и совсем ненадолго. Ты мне настоящая нужна, — он снова понизил голос до шёпота, едва не касался губами моих губ. — Не бойся, я верну тебе твоё сознание, моя драгоценная. В нашу первую брачную ночь.
Я не успела ничего ответить. Резкая боль в висках, и мир вокруг заволокло пеленой темноты.
В вестибюле Элинор обрадовалась отсутствию Дэвида. Может быть, он утонул, принимая ванну. Ох, напрасные надежды.
Может не только мертвый лежать без движения вечно, В странную же эпоху может и смерть умереть.
"Ирония - это птица, полюбившая свою клетку"
Он услышит, как пульсирует время, скупо отмеривая дни его жизни...
Для меня главное не переделать мир, а постараться его понять.
волос — дурак, он всюду растет
Мы здесь чужие. Мы - с Земли. А это Марс. Он создан для марсиан.
Не раз уже указывалось, что сам русский атеизм религиозен. Героически настроенная интеллигенция шла на смерть во имя материалистических идей. Это странное противоречие будет понято, если увидеть, что под материалистическим обличением она стремилась к абсолютному.
Я вас научу правильно финики собирать!
Суть схемы Понци состоит в том, что доходы инвесторов обеспечиваются взносами новых инвесторов. Схема прекрасно работает до тех пор, пока новые инвесторы продолжают вкладывать деньги, которые выплачиваются старым инвесторам.
В Соединенных Штатах самым знаменитым из последних строителей финансовых пирамид стал Берни Мэдофф, сумевший выманить у богатых людей десятки миллиардов долларов.