1984
Когда любишь кого-то, ты его любишь, и, если ничего больше не можешь ему дать, ты все-таки даешь ему любовь.Если ты чувствуешь, что оставаться человеком стоит - пусть это ничего не дает, - ты все равно их победил.Но если цель - не остаться живым, а остаться человеком, тогда какая в конце концов разница? Чувств твоих они изменить не могут; если на то пошло, ты сам не можешь их изменить, даже если захочешь.Лучшие книги говорят тебе то, что ты уже сам знаешь.Сколько человечество помнит себя, возможно с конца неолита, в мире всегда было три группы людей: Высшие, Средние и Низшие. ... Цели этих трех групп непримиримы. Высшие стремятся остаться наверху. Средние стараются поменяться местами с Высшими и занять их место. А Низшие, если у них вообще есть цель — ибо они, как правило, так задавлены тяжелой и нудной работой, что их редко волнует что-либо, кроме будничных забот, — Низшие стремятся уничтожить все различия между группами и создать общество, где все будут равны. Таким образом, на протяжении всей истории человечества идет непрерывная борьба среди трех групп, которая в общих ее чертах одинакова. Высшие порой подолгу удерживали власть в своих руках, но рано или поздно всегда наступает момент, когда они теряют либо веру в себя, либо способность управлять достаточно эффективно, либо и то и другое сразу. В такие периоды их власть опрокидывают Средние, которые призывают под свои знамена Низших, заверив их, что борьба идет за свободу и справедливость. Но, победив, Средние немедленно возвращают Низших на положение рабов, а сами становятся Высшими. И все начинается сначалаДаже если ты в меньшинстве, даже если все меньшинство — ты один, это не значит еще, что ты сумасшедший. Есть правда, и есть неправда, и, если ты придерживаешься правды, а весь мир против нее, это не значит еще, что ты сошел с ума.
Его всегда учили, что лучшая защита – это нападение, а Вал при этом неизменно добавлял, что наглость – второе счастье. Надо ковать, мол, пока горячо. Пользоваться ситуацией ровно в тот неуловимый миг, пока еще есть такая возможность. Брать быка за рога. С ходу вышибать любые двери, особенно когда жутко хочется сбежать и забиться в какой-нибудь уголок. Бороться со своими страхами, гнать их подальше. Импровизировать, одним словом, и тем самым добиваться успеха.
История - это миф, написанный победителями и завоевателями. События, которые кажутся нам хорошими, могут со временем исказиться в коллективном сознании человечества. Плохие же, напротив, расцвели и засияли в новом свете.
Когда же я буду большой, перестану учиться и всегда буду сидеть не за диалогами, а с теми, кого я люблю?
Умирающий старик не должен испытывать ненависти, но я ничего не могу с собой поделать. Все они – кучка жалких идиотов. Их матери меня ненавидят, следовательно, и дети приучены ненавидеть.
Финансовая независимость – это СВОБОДА:
• свобода заниматься тем, чем хочется;
• свобода проводить время с людьми, которых я выбираю;
• свобода составлять для себя удобный график.
- Мы все разные, и любим по-разному, и выглядит это по-разному… есть люди, которые приносят избраннице под окно корзины с розами, а есть те, кто смотрит на девушку и предлагает одеться, чтобы она не замерзла. Кто-то дарит бриллианты, пуская пыль в глаза, а кто-то не подарит золота, нет у человека на это денег. Но встанет ночью к ребенку, принесет тебе воды, когда ты заболеешь… Мы разные, Сели! Нельзя всех стричь под одну гребенку, кстати, не самую ровную, а потом удивляться, что все не так. Конечно, не так!
Жалость — первая и весьма прочная ступень, ведущая по хрупкой лестнице симпатии к спрятавшейся в ожидании на чердаке любви.
Меня иногда удивляет насколько слепы бывают самые прозорливые люди, когда дело касается их близких.
Каждый должен знать, как наилучшим образом распорядиться тем, чем он обладает. Потому что если этого знания нет, то жизнь будет прожита бесполезно.
Осень – душа метаморфоз, время, когда мир замирает на пороге зимы, то есть на пороге Смерти, но еще не обрушивается в нее. Это противоречивый мир – пора урожая и изобилия, но также холода и невзгод. Здесь мы ныряем в самую гущу жизни, но не забываем о том, что все проходит и увядает. Осень обращает мир из одного состояния в другое. Год становится зрелым и мудрым, но еще не дряхлым и слабоумным.
– Леди Сарнай попросила меня шпионить за вами.
Прошла секунда в молчании. А затем, демон его побери, он разразился хохотом, из-за чего я начала терять самообладание.
– Я предана императору. Вы – его верный слуга. Поэтому я и решила рассказать.
– А я-то думал, что дело в нашей крепкой дружбе и моей симпатии к тебе.
– Вы мне больше нравились, когда я считала вас евнухом, – пробурчала я.
Эдан выглядел наполовину оскорбленным, наполовину развеселенным.
– Ты думала, что я евнух?
– Высокий, – я задрала нос. – И одевающийся не по статусу.
– Я слишком хорош собой, чтобы быть евнухом!
Sometimes, all you have yo do is tell people the truth. They won't believe you. After that, they'll leave you alone.
Любовь — главное в жизни, только в любви человек может почувствовать счастье бытия.
Кристина была умна. Об этом говорил уже тот факт, что она не считала необходимым обязательно разговаривать, когда Линда шла с ней рядом. Зачем болтать, если вам нечего сказать?
Наши размеры, физическая сила - все это ничего не значит. Мы сами не знаем, что обладаем мощным оружием, которое способно победить всех. Это оружие - наше бесстрашие.
Будем сидеть в зимнюю долгую ночь у печурки, смотреть в огонь. В огне бывают видения... Прошлое вспыхивает и гаснет...
Если человек боится ответственности, то он «как все». Нет ничего проще, чем быть как все. Не надо никуда стремиться, ничего менять, ничего делать. И думать не надо. Будь как все.
Наше представление о смерти так прочно утвердилось у нас в сознании, что мы не только испытываем шок, сталкиваясь с тем, что действительность не совпадает с нашими представлениями, но ещё и всеми силами стараемся это скрыть.
Мне нужно быстро, со щелчком, спрятаться во внешних защитных оболочках. Кукла за куклой. Оболочка за оболочкой. Щелк, щелк, на замок, на замок. И безопасно внутри.
В чужую жену бес ложку мёда кладет.
Бежалось хорошо, легко. И, самое главное, на бегу получалось скрыться от разных мыслей. Вот знаю же, причем давным-давно, что говно в этом мире говно и есть, а вовсе не шоколадное мыло с ароматом ландыша. И уж если вписался в шайку разбойников, то не стоит потом удивляться грабежам и изнасилованиям.
— Меня мучает лишь одно: а зачем меня спрашивали, как я хочу постричься?
— Это был риторический вопрос, — отозвался, ничтоже сумняшеся, стилист, колдовавший над образом Ника, снял с новоявленного рыжего накидку и добавил: — Я закончил. Добро пожаловать в мир людей!
— Говорит, ты мне не готовишь, дома бардак, за собой не следишь. Раньше, говорит, красавица была, а теперь вон, коса нечесаная весь день, из еды только кашу и готовишь. А я, говорит, уже забыл как щи мои любимые пахнут…. Вот… — вздохнула посетительница.
— А теперь отвечай, только честно! — пригрозила я — Почему за собой не следишь и одни каши готовишь? Дети все время занимают или другая причина? Смотри, соврёшь — узнаю, выгоню. Тогда больше за помощью не приходи!
Женщина замялась, но потом все-таки ответила, теребя в руках платочек:
— Так а зачем прически наводить, когда уже замужем? Тут уж другие заботы: корову подоить, дом прибрать, опять же дети…
— Привет, — неуверенно сказала Джинни. — Мы услышали голос Гарри. Что это ты кричал?
— Не твое дело, — грубо отрезал Гарри. Джинни подняла брови.
— Я, кажется, не давала тебе повода разговаривать со мной в таком тоне, — холодно заметила она. — Я просто хотела спросить, не нужна ли тебе помощь.
— Нет, не нужна, — коротко ответил Гарри.
— Что-то ты очень грубый сегодня, — безмятежно сказала Полумна.