"Не чем иным, кроме как жестом отчаяния моего ангела-хранителя, подобное чудо объяснить было нельзя.
— Ну и вали, пока я добрый!
Эта фраза даже мне показалась смехотворной, а волк вообще, наверное, где-то там со смеху покатывался."
Как музыкант должен каждый день музицировать, а спортсмен выходить на стадион, я счастлив, что могу ежедневно садиться за письменный стол.
Я что, пятнадцатилетняя соплюшка, что не могу справиться с эмоциями?! Да я в шестнадцать свое первое умертвие подняла и упокоила! Да я на экзамены ни разу валерьянку не заваривала!
Разумеется, слепая родительская любовь бывает не менее страшной, чем полное пренебрежение, особенно если приходится слушать, как чужой десятилетний ребенок мучает пианино.
Говоря о книгах, вступаешь в намного более широкое, лёгкое и свободное пространство, чем если говоришь о мире или, что ещё хуже, о своих делах.
Фанаты серийных убийц - особая категория людей. В абсолютном большинстве случаев они не рисковали стать убийцами, как думал Дамер, но вот стать жертвой маньяка они могли легко.
Возможности медицины не ограничены; ограничены возможности пациента.
В России надо жить долго.
Чем бы ты ни занимался, продолжай мечтать.
В конце жизнь всегда обретает особую ценность.
Жизнь очень коротка, а ты у себя одна, береги сердце, душу и тело. Что бы ни тратило твои нервы прямо сейчас, помни: твое самочувствие — дороже всего.
принять и пережить можно все на этой земле. Даже если кажется, что от боли вот-вот умрешь.
Месть хороша, когда тебе двадцать. Кровь бурлит, требует справедливости, и ты не понимаешь, что происходит, почему. И почему с тобой. Тогда да, хочется отомстить всему миру. А в сорок, когда за плечами оставлено столько всего, о чем лишний раз не хочется и вспоминать, месть – это лишь способ подогреть кровь, почувствовать себя живым.
– Да, и что с того? Ты скоро станешь имперо.
– И тогда никто не сможет указывать мне, что делать.
– Ну уж нет, – ответил Батрин. – Все станут указывать тебе, что делать. Но тебе вовсе незачем каждый раз их слушать.
Два года не писал дневника и думал, что никогда уже не вернусь к этому ребячеству. А это было не ребячество, а беседа с собой, с тем истинным, божественным собой, которое живет в каждом человеке. Всё время этот Я спал, и мне не с кем было беседовать.
They did not hop, even though the man had asked them to "hop in," because hopping is something done in the cheerful moments of one's life. A plumber might hop, for instance, if she finally fixed a particularly difficult leak in someone's shower. A sculptor would hop if his sculpture of four basset hounds playing cards was finally finished. And I would hop like nobody has ever hopped before, if I could somehow go back to that terrible Thursday, and stop Beatrice from attending that afternoon tea where she met Esmé Squalor for the first time.
But Violet, Klaus and Sunny did not hop, because they were not plumbers fixing leaks, or sculptors finishing works of art, or authors magically erasing a series of unfortunate events.
Сомнения обезоруживали борцов за преобразование мира или делали людей равнодушными ко всему, ленивыми циниками.
Если на вас стали нападать хамы, если мошенники звонят и шлют сообщения вроде "ваша карта заблокирована", если вас стараются толкнуть и обобрать, обругать и задеть - это ослабла ваша психологическая защита. Энергия утратилась. Вы устали, но пока не очень замечаете это. А они замечают. ... Слабость показывать нельзя. И в минуту слабости лучше заползти в безопасное место, найти убежище. Или пойти к сильному человеку, побыть под его защитой. ... И надо принять меры. Восстановить энергию. ... Не надо позволять себя толкать и клевать - надо давать отпор, даже если сил мало. И силы вернутся.
Дом - это место, которому навсегда суждено остаться в плену смерти.
Божественные силы – это сладкий, но все же яд. Он заражает, вызывает привыкание, разрушает… и, ну, съедает изнутри.
Процесс возникновения Взаимозависимости напоминал мчащегося во весь опор атакующего быка, а скептики-наблюдатели – рой мошкары. Ни те ни другие не причиняли друг другу особого вреда, и в итоге ничто не смогло помешать образованию империи.
- Есть теория, которая объясняет, как те или иные цвета влияют на психику, - начал рассказывать Грин, вытирая рот бумажной салфеткой. - Зеленый внушает уверенность, поэтому игровые столы почти всегда зеленые: чтобы игроки шли на риск... Зато теплые тона стимулируют действие серотонина, делают людей разговорчивыми или сексуально раскованными.
- А серый цвет? - спросила она.
_ Угнетает деятельность эндорфинов, - объяснил Грин. - Палаты психиатрических больниц окрашены в серый цвет, а также камеры в тюрьмах особого режима. - Помолчав, он добавил: - Клетки в зоопарке... В конечном итоге серый цвет укрощает.
"Серый цвет укрощает", - повторила она. Её держали взаперти, как дикого зверя, инстинкты которого следовало побороть.
это глупо, но иногда мужества хватает только на то, чтобы сделать больно и не хватает на то, чтобы исправить.
Хоть мама и любит капать на мозг, я её люблю.
Я беглец, но самое главное, я отыскал поле средь облаков, каменное поле.