— Мы люди маленькие, кому интересно наше родство. А только нельзя не похвалиться. Ведь этакие способности дали ему боги!.. Не всякому и жрецу впору сделать такое… А так рабом и умрет… Что делать!.. Одному на роду написано царствовать, а другому быть рабом… Каждому свое…
— Я и не знала, — сказала еще раз в задумчивости Сель. — Да… Одному царствовать, а другому быть рабом. Но боги или люди создали это разделение?..
Тео был проклят душой художника и полным отсутствием таланта. Неистовая тоска и вдохновение у него имелись, а творческих средств не было.
У этого социального явления даже появилось свое название – фаббинг, phubbing{189} – от слов phone (телефон) и snub (оскорблять, демонстративно игнорируя). Фаббинг – это привычка во время встречи вместо общения с собеседником заниматься своим мобильным устройством и тем самым показывать человеку, что для вас он менее важен, чем телефон.
Всегда говори правду, и не придется запоминать, кому и что именно ты сказал.
Оказывается, даже выбор в сторону желаемого тоже может давить на плечи.
Гаусс любил мать несказанно. Он бы умер, случись с ней что. И это не пустые слова. Он знал, что просто не смог бы этого пережить. Так было, когда ему было три года, и тридцать лет спустя по-другому не стало.
Некоторые были даже заперты при помощи искусных замков. У Галена было достаточно времени, чтобы открыть их. Замок ведь всего-навсего позволяет честному человеку остаться честным, ты же знаешь.
Воронье гнездо аккурат напротив окна, на дереве, вообще вещь лишняя в хозяйстве. Может, она и божья тварь… но не с утра пораньше. С утра пораньше – это просто твар-р-р-рь!
Эти милые птички так орут, что выспаться не удастся никогда.
Стоит найти время для того, чтобы спокойно и внимательно выслушать людей. Особенно когда говорят дети. В награду за терпение и внимание тебе откроются потрясающие вещи.
— Ерунда. Милые бранятся — только тешатся, — спокойно парировал он. Видимо, у него большой опыт как в области брани, так и в области утех. Молодец. Разносторонняя личность. Не только на погромах специализируется.
— Ты точно попадешь в Слизерин.
— Спасибо, но я точно попаду в Когтевран. Мне нужна власть, только чтобы получать книги.
“...установление ограничений для подростков можно в большей степени рассматривать как обучение, а не как контроль"
Они любят нас недостаточно сильно, чтобы понять: с ней что-то не так.
Если вы наткнулись на очередную трудность, то это признак прогресса.
народ должен свою историю знать. По крайней мере, ею интересоваться. Так пусть же кто-то мне объяснит, зачем ее, жуткую, дикую, чудовищную, удивительную, ослепительную, искрящуюся, делать нудной, серой и скучной? Давайте же писать так, чтобы не угас интерес народа к своей истории. К нашей истории. Я пытаюсь писать так, чтобы было ясно и понятно, – это не всегда удается, но я стараюсь.
As moments passed, and nothing continued to happen, they realized they were going to survive. Most of them started weeping. One woman just started swearing, as many words as she could think of. She didn`t even know why. Delayed fear, maybe. Or a celebration of the existence of her lungs.
- У парня сейчас любовь, - объяснил Гаспод. - Это штука заковыристая.
- Я знаю, что такое любовь, - сочувственно промолвил кот. - Это когда в тебя старыми башмаками швыряют и холодной водой с балконов обливают.
- Старыми башмаками? - хихикнула Мышь.
- Лично со мной, когда я влюблялся, обращались именно так, - хмуро проговорил кот.
- У людей все иначе, - туманно заметил Гаспод. - Башмаками никто не швыряет и водой не поливает. Но в ход идут цветы, а потом всякая грызня, брань... Ну и так далее...
... как близко друг к другу находятся рождение и смерть. Как будто одно предвещает другое, как будто неумолимая пляска существования требует жертвы для того, чтобы подарить миру новую жизнь.
- Удивительно, - разглагольствовал Ильин, - как свиньи похожи на людей...
- Скорее, люди - на свиней, - осторожно вставил Кудрявцев.
Чем старше я становлюсь, тем больше склоняюсь к мнению, что зло — это зло, независимо от диагноза злодея. Все мы в той или иной степени предрасположены к преступлению, и предрасположенность эта с нас вины не снимает. Мы ведь, силы небесные, все до единого больны и страдаем нарушениями личности. И именно наши поступки определяют, насколько мы больны. Вот говорят: «равноправие», но ведь это бессмыслица, потому что все мы разные. Мы не равны друг другу. Когда на корабле начиналась эпидемия чумы, всех, кто кашлял, немедленно бросали за борт. Потому что справедливость — палка о двух концах, как в философском, так и в правовом смысле. Все, что у нас есть, — более или менее удачная история болезни, друзья мои.
Злые колдуньи - это бывшие добрые феи, которые никогда никому не отказывали и в конце концов озверели.
И все же нищета — добродетель. Церковь проповедует ее в основном беднякам. Это отвратительно. И это справедливо. Лучше добровольно отказаться от того, что и так у вас уже отнято. Бедняк, который отказывается от богатства, отказывается от того, чего у него нет, чего его лишили несправедливо и противоправно, такой бедняк — святой. Церковь обращается к святым, которые еще не пробудились в нашей душе. Она права, и она отвратительна. И мы, которые пользуемся словами — нашим богатством, чтобы провозгласить, что слова — ничто, мы отвратительны, и мы правы.
Между двумя противоположностями висит пелена, всего лишь прозрачная ткань, которая предупреждает или утешает нас. Ты ненавидишь, но посмотри сковзь пелену, и ты увидишь возможность полюбить; сейчас тебе грустно, но посмотри сквозь нее, и ты увидишь радость. От абсолютного спокойствия - к полной неразберихе. Все меняется так быстро, не успеваешь и глазом моргнуть.
Как узнать, что творится в душе другого, пока тот не разомкнет свои уста.
Шоркая геройскими башмаками по паркету, отправилась на экскурсию, прихватив с собой бокал вина. Красное вино пятидесятилетней выдержки идеально подходило к сованию своего носа в чужие дела.