Он был настоящим гурманом – питался маринованными яйцами и грибами, жарил индеек. Очень жаль, что он оказался таким злодеем.
Можно, конечно, объявить кампанию по предотвращению зимы, шаманить, нажравшись мухомора, бить в бубны, выкрикивать заклинания, но лучше всё-таки шить шубы и покупать валенки...
Для меня — Растрелли. Не буду даже пытаться отстаивать свое мнение. Конечно же, оно субъективно. Но любовь всегда субъективна…
Но возникает вопрос, сможет ли когда-либо человек на месте того совсем личного, совсем обособленного сознания, которое он в себе находит теперь, приобрести такое общее сознание, которое заставило бы его постоянно чувствовать себя частью великого нравственного целого? Да, без сомнения. Подумайте только, наряду с чувством нашей отдельной личности мы носим в сердце чувство связи с родиной, с семьей, с единомышленниками по разделяемым нами убеждениям; чувство это иногда даже более живо, нежели другое; подумайте только, зародыш высшего сознания, несомненно, в нас пребывает, он составляет даже самую сущность нашей природы; теперешнее Я вовсе не вложено в нас каким-то непреложным законом, мы сами внесли его в свою душу; и тогда станет ясно, что все назначение человека состоит в разрушении своего отдельного существования и в замене его существованием совершенно социальным или безличным. Вы видели, что это единственная основа нравственной философии; Вы видите теперь, что это же есть и основа понятия истории.
Деньги и власть – худшее бремя, которое когда-либо изобрело человечество.
Такое уж дело печаль: удовольствия от нее никакого, а времени и сил отнимает так много, что на другие дела почти ничего не остается.
Женщина чувствует себя любимой только в том случае, если она может поделиться с любимым мужчиной своими переживаниями и убедиться в том, что он ее по-прежнему любит.
Земля? — дама нервно глянула на дверь.
— Вода? — брякнула я в ответ первое, что пришло в голову. Ибо я уже совсем ничего не понимала.
— Я спрашиваю, вы из мира Земля? — взвилась дама.
— Вы хотите сказать, планеты? — вкрадчиво уточнила я. — Да, планета Земля, Солнечная система, галактика… Не знаю… — кажется, у бедной женщины помрачение рассудка. И спорить в такой ситуации нельзя.
Результаты всех сравнений культур палеолита Сибири и Америки однозначны – именно сибиряки весь Новый Свет и заселили, без помощи финикийцев и Одиссея. От Аляски до Огненной Земли. И майя суть потомки сибиряков, и ацтеки, и прочие последние могикане. Бледнолицые братья – пришельцы и оккупанты. В общем, если уж требовать назад свое, так уж полностью.
- Ну и к чему все эти знания? - спросил Мухаммед.
- Мы будем узнавать всё больше; множество образованных людей вместе с ещё более умными придумают настолько же более мощные телескопы, насколько наши сильнее подзорной трубы Галилея. Сотни новых астрономов обнаружат и сосчитают новые, ныне невидимые звёзды, нанесут их на карты, дадут каждой имя. И когда мы увидим наконец их все разом, в небе не останется места для ночи.
День, когда напали на Перл-Харбор,
вошел в историю как символ позора.
День, когда партиалы выпустили на нас PM-вирус,
в историю не войдет,
потому что в живых не останется никого,
чтобы об этом вспомнить.
«Ошибки, недопонимания, возникающие на пути досадные препятствия следует воспринимать такими, какие они есть – а именно, естественными проявлениями жизни, представляющими темную ее сторону. Преодолевая эти препятствия, ваш разум развивается, упражняется, достигает совершенства, а характер приобретает силу, выносливость и необходимую твердость».
Приказы, конечно, не обсуждают, но разумные люди не отдают приказов разумным людям, не объяснив их цели.
В этом слабая сторона слов. Они всегда заставляют нас чувствовать себя просвещёнными, но когда мы оборачиваемся, чтобы посмотреть на мир, то они всегда предают нас, и мы заканчиваем тем, что смотрим на мир так же, как всегда это делали, без всякого просветления.
Я почему спрашиваю? Некоторые ваши люди говорят о будущем, как об уже существующем. Не со мной, об этом они говорят только друг с другом, я услышал случайно, знаете, как это бывает.
Можно, конечно, ожидать смерти в середине жизни, но не посреди же ужина.
Достаточно того, что я шефанго. Все другие странности могут отдыхать.
Большинство людей проживает жизнь, полную тихого отчаяния, проводя большую часть времени на работе, которую они ненавидят, чтобы иметь вещи, которые им не нужны, чтобы произвести впечатление на людей, которые им несимпатичны.
Если с ранних лет обращаться с детьми как с богами, то, став взрослыми, они наверняка будут вести себя как дьяволы.
«Что если отношения между человечеством и злом подобны отношениям между океаном и айсбергом, плавающим на его поверхности? И то, и другое состоит из одного и того же вещества. И если айсберг кажется чем-то совершенно отличным от океана, то это лишь потому, что у него другая форма. В действительности же айсберг есть не что иное как часть все того же необозримого океана…
Совесть человечества спит, и не стоит рассчитывать, что она когда-нибудь проснётся сама по себе. Это так же невозможно, как попытка вытащить самого себя из болота за волосы. Нужна помощь извне».
Вообще говоря, всякое время оставляет после себя гораздо больше следов своих страданий, чем своего счастья.
Нам, мужикам, как бы мы ни старались, этого не понять, а им, женщинам, нам этого не объяснить. Но это не мешает нам жить вместе и сосуществовать. А главное, мы каким-то нереальным образом находим общий язык и дополняем друг друга. Ведь не зря говорят, что женщина ищет не самого лучшего, а того, кто будет второй ее половиной, того, кто сможет дать ей те качества, которых нет в ней самой.
"У меня даже заявление в “Кислоте” не подписали, сказали дадут время подумать. Порядочные трудоголички всем нужны. Зато со склада закупок меня рассчитали быстро. Можно поесть шаурмы на эту зарплату."
— Нас ты обязана пропускать, — нагло ухмыльнулся пегий. — Верно, Еж?
— Верно, Нарл, — кивнул его дружок, нехорошо прищурившись.
— С чего бы это? — неприязненно буркнула я, делая незаметный шажок к выходу.
— С того, что ты занимаешь более низкое место в пищевой цепочке, — охотно пояснил пегий.
— В какой еще цепочке?
Нарл коротко кивнул темноволосому, и тот послушно выдал:
— Каждый занимает свое место в пищевой цепочке. И ответ на вопрос, хищник ты или же мелкая букашка, является определяющим.
— Ясно теперь, букашка? — уничижительно посмотрел на меня Нарл.
— А вы, стало быть, хищники? — недоверчиво прищурилась я, с ужасом понимая, что нарываюсь, но, как всегда в подобных случаях, не в силах остановиться. — Надо же, а ведь больше на падальщиков похожи!
— Видал? — с деланым изумлением хохотнул Нарл. — До чего нахальная мелочь пошла. Никакого уважения к старшим и сильным!
— Старший еще не значит мудрый, а что касается силы, то она чаще всего компенсирует отсутствие ума! — выпалила я и только потом сообразила, что и кому сказала.
В конце своей карьеры человек стремится к смыслу, а в начале – к цели.