...кто умеет разговаривать с самим собой, для того не нужны собеседники.
Только тогда я поняла, почему ты не плачешь, когда тебе больно. Поняла, что бывает такая боль, которую не выплакать.
Похоже, принц был не таким уж хорошим человеком. Хотя, особам голубых кровей в принципе хорошими быть незачем.
Ваймс разделял распространенное убеждение, что внутри любой ёмкости обязательно найдется еще чуть-чуть, если достаточно долго болтать ложкой.
Между непреклонностью и глупостью очень тонкая граница...
на свете слишком много книг, чтобы все их можно было прочесть за одну человеческую жизнь, и потому желательно где-то провести черту, заранее ограничив сферу своего чтения.
Тьма — искушение слабых. Она дает слишком много, и те, кто не может совладать со своими страстями, со своими злостью, обидой и алчностью, используют силу тьмы не во благо, а во вред. Те же, кто смог удержаться от искушения, используют тьму во благо. Тьма — не равно зло, запомни.
Уильям Берроуз был одновременно стар и молод. Немножко шериф, немножко сыщик. И с головы до пят — писатель. У него был шкаф с лекарствами, который он держал на замке, но если тебя мучила боль, он отпирал дверцу. Не мог видеть страдания людей, которые были ему симпатичны. Если ты заболевал, он приходил тебя накормить. Стучался в твою дверь, приносил рыбину, завернутую в газету, и собственноручно ее жарил. От девушек он, казалось, отгораживался неприступной стеной, но я все равно его любила.В "Бункере" он жил точно в походе: всех вещей — пишущая машинка, дробовик да пальто. Время от времени он надевал свое пальто, шел горделивой походкой послушать нас, занимал свое место за столиком у самой сцены, который мы для него специально придерживали. Часто ему составлял компанию Роберт в кожаной куртке. Вылитые ковбой Джонни и его конь.
Стражники, как требует строгая инструкция, осмотрели содержимое пакетов и изъяли запрещенные и подозрительные продукты: французский коньяк (запрещено!), английский чай (строго запрещено!), колбасу копченую отечественную (подозрительно!), нарезку рыбную норвежскую (сомнительно!), прибалтийские консервы (взрывоопасно!), бразильский растворимый кофе (перебьется!).
— Восхищен вашей смелостью! — сказал он, положив руку на плечо маэстро.— А что такого замечательного в смелости? — ответил художник, почувствовав, что его приняли за советчика. — По-моему, эта добродетель погубила больше доблестных мужей, чем все пороки, вместе взятые.
Почему же вы не слушаете его слов? Когда он учит, что произвол нельзя победить произволом, что на насилие нельзя отвечать насилием? Что война никогда не оканчивается победой, но порождает очередную войну, что ничего, кроме очередной войны, война принести не может?
Это было странное, не поддающееся описанию состояние. Я словно парила в вязком грязно-сером тумане. Звучали голоса, и отчетливо ощущалось чье-то незримое присутствие, равнодушное, холодное, без единой толики тепла, словно за мной наблюдали не живые люди из плоти и крови, а бестелесные создания, лишенные жизни, разума и души.
"Вот от этой безинтонационности у меня свело живот судорогой. Это было даже хуже, чем то, что он будничным тоном говорил об уничтожении того, кого я люблю, той оси, на которой вращается мое счастье. И то, что его это не волнует, было мне на пользу, но и во вред. Во вред - потому что при отсутствии эмоций партнером труднее манипулировать. а на пользу - потому что успокоило, помогло понять правила или их отсутствие"
— Я меняю свой имидж, — сообщила она тетке Зое. — Буду достойной молодой женщиной. Поступлю в какое-нибудь скучное место, чтобы хватало на проездной билет, овсянку и куриные окорочка по субботам.
Сзади раздался грохот приближающегося Детрита. Тролль вытянулся по стойке «смирно» и, лязгнув шлемом, отдал честь.
– Что теперь будем делать, сэр?
– Думаю, пора собираться. Все записались?
– Так точно, сэр!
– А ты всех предупреждал, что это не обязательно, а сугубо добровольно?
– Так точно, сэр! Я говорил: «Это не обязательно, просто записывайся, и все дела», сэр.
– Детрит, мне нужны ДОБРОВОЛЬЦЫ.
– Разумеется, сэр. Я заставлял всех писать, что они записываются добровольно.
Старость — единственное оправдание для женщины, которая твердо решила прожить жизнь в одиночестве.
...утопиться всегда сподручнее, а вот бороться, хотя бы ради потомства — вот это жизнь!
В моем возрасте о старости задумываться рано. И, если уж на то пошло, не лучше ли прибавлять себе года? Все вокруг будут восхищаться: «Вы так молодо выглядите для своих девяносто двух», а на самом деле вам всего семьдесят…
Все мы оставили небо, желая присутствовать сами В брани...
Все это только помехи, заметил Гумбольд. Жениться можно лишь в том случае, если не собираешься достичь в жизни чего-то существенного.
Одним из замечательных достижений микробиологии на рубеже веков стало открытие масштабной подземной биосферы. О том, что бактерии встречаются в земной коре на километровых глубинах, особенно в водах нефтяных месторождений, было известно и раньше, но только современные методы стерильного бурения, введение изотопных меток и анализа ДНК показали, что земная кора практически во всех районах заселена до глубины 3–5 км, а биомасса подземных микробов сравнима со всей биомассой суши, включая деревья.
Удовольствие основывается на взаимной согласованности между вещами, душой и миром, на метафизической любви, которая придает единство реальности.
Звезды не лгут, – возразил Артак. – Но предначертанное небесами – это не жалованная грамота. У каждого человека своя судьба. Но человек свободен и вправе от этой судьбы отказаться.
«Здесь очень уютно, — вожу глазами по залу, — только очень жарко».
“каждый из нас влияет на того, кто рядом, а тот, в свою очередь, на того, кто рядом с ним, и потому весь мир полон историй, а все они лишь фрагменты одной истории, одной-единственной.”