Я взглянула на него:
– Почему ты пошел со мной?
Он отпустил ремешок на груди, переминаясь с ноги на ногу.
– Почему ты здесь?
И, когда наши взгляды наконец встретились, в его глазах я увидела распахнутую душу. Он был полностью открыт для меня.
Я шагнула назад.
Открыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но не смогла. Слова будто застряли в горле. Внезапно я с особенной ясностью ощутила близость мрачной ледяной бездны под нами, готовой в любой момент разверзнуться под ногами и утянуть нас в свои глубины. Казалось, она только и ждала, чтобы поглотить нас. Кровь бешено пульсировала в жилах, и страх тяжелыми волнами накатывал на меня, лишая сил. Это чувство было ужасающим, словно кто-то помимо моей воли привязывал меня к этому мужчине. И если один из нас исчезнет во мраке, другой последует за ним.
Короче говоря, живи, чтобы испытывать радость и получать удовольствие. Если ты несчастна — что-то меняй. Ведь ты, я уверена, слишком хороша для всего этого дерьма.
Начальник был мной доволен. Зачем разочаровывать и рассказывать ему, что я девушка, которая по ночам вскрывает трупы в морге? Не готов он к правде.
наблюдая за семейной жизнью родственников, они пришли к выводу, что институт брака, несмотря на всеобщее убеждение в обратном, создан для того, чтобы улучшать жизнь мужчин за счет женщин, и даже материнство отнюдь не означало безусловного, ничем не омрачаемого счастья
Если бы Микодезу кто-нибудь задал соответствующий вопрос, он бы ответил, что бессмертие похоже на секс: оно превращает разумных людей в идиотов.
Моя работа директора школы заключалась в том, чтобы научить детей думать как взрослые. По-видимому, их работа заключалась в том, чтобы научить меня думать как ребенок.
I was sick of stories in the mainstream media told by comfortably cisgendered folks—presumably “us”—expressing grief over the transitions of others, presumably “them.” (“Where does it fit into the taxonomy of life crises when one person’s liberation is another’s loss?”
Неожиданные выводы дал анализ результатов испытуемых с разными математическими способностями и одинаковым отношением к обороту оружия. Выяснилось, что люди с лучшими математическими способностями совершают больше ошибок, интерпретируя информацию, как-то затрагивающую их личные установки.
Оказывается, чем лучше вам дается счет, тем лучше вы используете числа для обоснования собственных убеждений.
К сожалению, именно так мы развивались в процессе эволюции. Мы защищаем «свою правду», даже если хотим установить истину. Обладая высоким интеллектом и осознавая собственную склонность к иррациональности, человек тем не менее не отказывается от предвзятой аргументации. Мы просто не можем заставить интеллект работать иначе — так же, как не можем усилием воли «развидеть» иллюзию.
— А ну-кось, студиозус. Геть отсюдова! — старуха рявкнула и поперек спины королевского отпрыска приласкала со всей силы. Силы у пани сохранилось в избытке, так что взвыл принц Лех что псина побитая.
— Я король будущий! — возмутился наследник.
Да только что до того пани Розе?
— Покудова не нынешний, мне и дела нет! — ответствовала кастелянша и так принца из комнаты и выгнала взашей.
Мне без спросу вручили влияние на людей, которые знают моё творчество. Я о нём не просил, но оно есть, и если кому-то нужна моя помощь, чтобы обуздать волну дебилизма, то я сделаю что смогу.
Сердце у меня так переполнилось, что могло взорваться и создать новую странную солнечную систему, чьи обитатели бы питались лишь любовью, пили только надежду и дышали только радостью.
Какая прекрасная была бы галактика.
У замужества есть свои преимущества, – возразила Альва. – Но какую цену за них приходится платить!
Церкви не идет на пользу оторванность от мира.
Мир ждет изменений, мятежа, расплаты. Он вздымается, бранится и перекручивается в нечто невообразимое. В то, каким хотели его видеть первородные, древние, мертвые. Но не думайте, что он станет хорошим и справедливым. Не ждите благ. Готовьтесь к забвению.
Конечно, мёртвым уже всё равно.
мать либо полностью отдаёт себя детям и борется за их счастье, поставив крест на своём собственном, либо происходит ровно обратное, середины нет, дети становятся досадной помехой, и сиюминутное раздражение быстро перерастает во враждебность
Он думал о ней каждый миг в Канкуне, пытаясь не думать о ней.
Ты осуществил все то, чего не смог осуществить я. Надеюсь, ты был столь же отвратительным, каким представляю тебя я. Я слишком долго пробыл с тобой вместе, я боролся изо всех сил, чтобы вдохнуть в нас жизнь, и самое ужасное: я восхищаюсь тобой, ненавидя. Почему ты не можешь выказать хоть крошечную слабость, совершить хоть какой-нибудь непристойный поступок, что-нибудь постыдное и вульгарное, из-за чего потом не спишь много ночей подряд, в тысячный раз вспоминая случившееся и сказанное, поверь, я бы понял и оправдал твой промах, поверь... Впрочем, у меня нет с тобой ничего общего, совсем ничего. Я с тобой долго не буду разговаривать.
Мы привыкли к разнообразию человеческого поведения и совершенно не замечаем, что никакого "эталона" на самом деле не существует, а любая "норма" - лишь фикция.
Знание, которое даётся без труда, быстро обесценивается и забывается.
Эта техника поможет вам победить предубеждение, что «Я не могу выбросить эту вещь, потому что ею еще можно пользоваться».
Приняв на вооружение принцип «попользовались хоть раз – значит, можно выбрасывать», можно избавиться от большого количества ненужных вам вещей.
"Наглядное подтверждение известной истины, что сделать человеку хорошо очень просто — нужно всего лишь сделать ему сначала очень плохо, а потом как раньше."
Её кидало то в жар, то в холод, да ещё и трясло, как в лихорадке, от его присутствия, от столь близкого соседства, от того, что они сейчас вдвоём… в его спальне...
Молодость - капризная возлюбленная: пока учишься ее ценить, она уходит к другому и, заметьте, никогда не возвраща.... ах! Что же это! Вы хотите сказать, я потерял пешку?
— Ничего себе, у нее топор в руке, а я «не бойся»… – бормотал он по пути. – У меня только нож, да и тот паршивый, супротив топора с таким соваться смысла нет, и не важно, что тот у девицы в руке… А рука-то, сразу видать, уверенная, не дрова колола, ох не дрова…