На свете есть грехи и похуже, чем учиться заново быть счастливой.
— Сэр! А как же «жизнь, свобода и своя доля счастья»?
— Ах, эти «неотъемлемые права»! Каждый год кто-нибудь да процитирует это великолепное стихотворение. Жизнь? Какое право на жизнь у человека, который тонет в Тихом океане? Волны не услышат криков. Какое право на жизнь у человека, который должен умереть ради спасения своих детей? Если он решит спасать свою собственную жизнь, сделает ли он это по «праву»? Если два человека умирают от голода и каннибализм — единственная альтернатива смерти, какой из двоих имеет больше прав на жизнь? Что до свободы, то герои, которые подписывали тот великий документ, дали обет купить свободу ценой собственной жизни. Свобода никогда не была неотъемлемым правом, ее регулярно приходится покупать ценой крови патриотов, или же она исчезает. Из всех так называемых прав человека свобода — самая дорогая, и цена на нее не упадет никогда. И уж даром она вообще не дается. Третье право — «стремление к счастью». Да, вот уж что неотъемлемо! Но только это — не право. Просто естественное положение вещей, которое тираны не могут отнять, а патриоты дать. Бросьте меня в застенок, сожгите меня на костре, коронуйте царем царей, я буду стремиться к счастью, пока жив мой рассудок, но ни боги, ни святые, ни мудрецы, ни наркотики не гарантируют, что я его достигну.
В это время им принесли ужин. Монах ограничился вегетарианским супом и чаем с вареньем, Самсонов составил себе трапезу из нескольких блюд. Но закончили они есть одновременно, потому что один вкушал, а другой заглатывал.
"Обычно, мы спрашиваем у людей о том, как они провели выходные, лишь с единственной целью - получить возможность рассказать о собственном уик-энде. "
Вообще так выходит, что какую бы работу ни делал американец, все ведет к самоубийству.
Пока большинство ученых слишком заняты развитием новых теорий, описывающих, что есть Вселенная, и им некогда спросить себя, почему она есть. Философы же, чья работа в том и состоит, чтобы задавать вопрос «почему», не могут угнаться за развитием научных теорий. В XVIII в. философы считали все человеческое знание, в том числе и науку, полем своей деятельности и занимались обсуждением вопросов типа: было ли у Вселенной начало? Но расчеты и математический аппарат науки XIX и XX вв. стали слишком сложны для философов и вообще для всех, кроме специалистов. Философы настолько сузили круг своих запросов, что самый известный философ нашего века Виттгенштейн по этому поводу сказал: «Единственное, что еще остается философии, – это анализ языка». Какое унижение для философии с ее великими традициями от Аристотеля до Канта!
Западная цивилизация с детских сказок приучает людей к тому, что в конце концов всякое добро вознаграждается. Именно из-за отсутствия подобных концовок многие произведения японской литературы кажутся иностранцам незавершенными. Японцев же куда больше чем формула «порок наказан, добродетель вознаграждена» волнует в искусстве тема человека, который жертвует чем-то дорогим ради чего-то более важного. Поэтому излюбленный сюжет у них – столкновение долга признательности с долгом чести или верности государству с верностью семье. Счастливые концовки в таких случаях вовсе не обязательны, а трагические воспринимаются как светлые, ибо утверждают силу воли людей, которые выполняют свой долг любой ценой.
Пока, насколько я вижу, предпринимается очень много усилий для того, чтобы сделать труд комфортным, и слишком мало - для того, чтобы сделать его по-настоящему эффективным. На самом деле не должно быть никаких разговоров о семичасовом рабочем дне до тех пор, пока рабочие не заработают столько, чтобы заплатить за новейшую технику, которая сделала бы такую продолжительность рабочего дня возможной.
– Я сейчас с ума сойду, – сказал Дина. – От радости? Правда, Дина, ну скажите, что от радости, – попросил Мартин. – От странности, – сказала Дина.
Когда ум сдается, очередь за телом.
— Я надеялся, вы достаточно разумны, чтобы, отрешившись от всякой чепухи, вроде патриотизма, верности долгу и прочих бесполезных вещей, немного поразмыслить. Лианна вспыхнула.
— Конечно, вам они бесполезны, раз их у вас нет!
Шорр Кан нахмурился, но все еще, по-видимому, без гнева.
— Да, у меня их нет, — согласился он. — Ведь что такое, в сущности, все эти замечательные качества? Всего лишь идеи, которые кажутся людям почему-то возвышенными и за которые они умирают. Я реалист. Я никогда не пойду на смерть ради пустой идеи.
Пользу от пособий и курсов по самопознанию и личностному росту получают в первую очередь авторы подобных пособий и организаторы курсов.
Он резко тормознул и рывком руля отправил машину направо,
в кювет, вместе со своей прекрасной спутницей (это я о себе).
Перед глазами пронеслась вереница странных видений, и я очутилась
лицом в траве, сжимая в руках сумочку. Странно, я обычно повсюду
её забываю.
Он несколько раз прибегал к такому приему: сажал финансиста в тюрьму, когда была уверенность в совершенном им мошенничестве, независимо от того, успел или не успел тот ловко замести следы, и держал его, пока тот не соглашался выпустить свою добычу.
Журналистов не надо ни во что посвящать. Не надо даже давать им команду - эти умные и удивительно подлые зверьки сами способны догадаться по запаху, где им накрошили еды.
После стольких лет на чужбине мы представляли себе возвращение домой иначе. Мы думали, нас ждут, а теперь видим, что все по-прежнему заняты только собой. Жизнь шла и идет, как будто мы тут лишние.
«Огненное сердце, почему ты плачешь?»
Оcмoтpoм мecтa пpoиcшecтвия уcтaнoвлeнo, чтo цeпoчкa cлeдoв, пoхoжих нa гуcиныe, идёт к oбpeзу вoды. Обpaтнoй цeпoчки cлeдoв нe имeeтcя, из чeгo cлeдуeт cдeлaть вывoд o тoм, чтo гуcи гpaждaнки Тихoнoвoй М. Г., чиcлoм вoceмь, зaшли в пpуд и тaм утoнули. Нa ocнoвaнии излoжeннoгo и pукoвoдcтвуяcь cтaтьёй пятoй пунктoм пepвым УПК РСФСР в вoзбуждeнии угoлoвнoгo дeлa oткaзaть зa oтcутcтвиeм coбытия пpecтуплeния.
- Разговоры бесплатны, - сказал Одд, - однако мудрец не станет тратить слова понапрасну.
Говорить плохо о своем мужчине, пусть и бывшем, это в первую очередь говорить о том, насколько ты сама дура.
Одна ошибка и потом хоть убейся, всё равно ничего не исправишь.
... если пациент хочет жить, медицина бессильна.
Густое счастье первой любви неповторимо.
— Это… Это что?! — первым из ступора вышел Пепел.
— Шляпка для особых случаев, — с гордостью выдала Лаис из-под непонятного стога сине-алого цвета.
— Таких, когда из револьвера убивать неприлично? Или когда нужно убить совсем зверски и беспощадно?
Перелом переносицы можно было пережить. Но жить с дыркой в черепе было невозможно.