— Тогда откуда… — У меня есть глаза и уши. И немножко мозгов между ушами, чтобы сложить два и два.
Рауль мог бы сказать себе, что между тем как его родители умирали от голода и нищеты, у него было много золота и что если бы он пораньше осведомился об их положении и поспешил к ним на помощь, то исполнил бы только сыновий долг. Да, конечно, он мог бы сказать себе все это, но он этого не сделал. Молодой искатель приключений имел один из тех характеров, которые, при всяком несчастии, случившемся по их же собственной вине, обвиняют всех и вся, исключая самих себя.
Все, включая ворчливую сиделку Уимбл, переживали в тот вечер необыкновенный душевный подъем, нечто магическое. Только это была никакая не магия, а просто истинный дух Рождества. Он пробуждал в нас желание стать лучше, стать более щедрыми и милосердными, протягивать руку помощи тем, кто по разным причинам в этом нуждается.
Ничто не позволит ощутить груз прошлого полнее, чем уроненный на голову учебник общей истории магии.
Он любил женщин, а женщины любили его. Не один десяток красоток он заманил в эту постель и резвился с ними, как ему было угодно. Они выполняли все его прихоти, а он давал им то, чего дамы так жаждали — бурного и долгого секса. Его «приятель» творил чудеса. Оба умелых пацана приносили удовольствие представительницам прекрасного пола за просто так, потому что им это нравилось.
«Чайки - это души умерших моряков», - вытаскивая информацию из глубокого подсознания, подумал Ангел Сна. «Как же я ненавижу все это, -вертелось в голове. - Грязное место это морское побережье, нечистое. И еще эти раздражающие чайки, чьи-то души, летающие над живыми пока еще людьми. Мерзко. Вот они все тут, такие счастливые, здоровые, молодые, а настанет время, станут старыми, немощными и обязательно умрут. И тогда их души уже будут летать над кем-то в виде чаек, воробьев или какой другой живности. О какой чистоте души можно говорить и какие же души должны были быть у людей, если теперь, вселившись в грациозных красивых белых чаек, они питаются дохлой рыбой и объедками с грязных свалок возле пляжной полосы? А ведь когда-то чайки питались живой рыбой. И какой забавный цикл получается из нашей жизни. Сначала ты живешь и радуешься, любишь, страдаешь, а потом твоя душа отделяется от тела, и ты начинаешь сверху смотреть на таких же как ты. Где же истина на самом деле? Вот также точно и люди, которые когда-то искали чистые отношения, дорожили настоящей дружбой, любили без лжи и фальши, подменили эти понятия. Куда делось все это? Что происходит теперь? Интернет, социальные сети, люди теперь там, они подобно птицам на грязных свалках возле пляжной полосы, собирают объедки любви и остатки псевдодружбы. Люди роются в этом дерьме, им удобно и они, по своему, счастливы. Они эту жизнь считают настоящей, а реальная их тяготит, они, как и я не хотят просыпаться по утрам. Люди забыли вкус настоящих чувств.
– Приглядевшись к людям, я знаю, синьор, помнить – это всё равно, что понимать, а чем больше понимаешь, тем более видишь хорошего, – уж это так, поверьте!
– Так я план «Б»? – На самом деле даже план «В». Проклятье. Я родилась по плану «В»?
Если у человека есть ребенок, то он – его слабое место, заставляющее действовать с оглядкой.
...у моей болезни нет выключателя.
Бог без религии — ничто, но религия без бога... о, религия без бога прекрасно себя чувствует.
Во времена упадка духа надо обращаться с собой, как с больным; главное – ничего не предпринимать.
в Нью-Йорке люди часто тратят по десять лет на то, чтобы создать нечто удивительное, какую-то вещь, которая настолько точно отражает суть идеи, что внезапно мир становится в десять раз яснее. Она красивая, мощная, и кто-то посвятил ей огромную часть своей жизни. Она гремит в местных новостях, и все говорят: «А ничего так!» И назавтра мы забываем о ней в пользу какой-то АБСОЛЮТНО ИДЕАЛЬНОЙ И ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ ВЕЩИ. Это не делает предыдущую менее чудесной или уникальной… Просто в городе живет много людей, они творят много чего удивительного, так что в итоге вы несколько пресыщаетесь.
Самая глубокая истина - это истина без комментариев, самая точная философия - это философия без слов, и самая высокая религия - это религия без Бога.
Я знаю, что смерть сама по себе никак не связана с внежизненной областью, ибо дверь есть лишь выход из дома, а не часть его окрестности, какой является дерево или холм. Выйти как-нибудь нужно, но я отказываюсь видеть в двери больше, чем дыру, да то, что сделали столяр и плотник.
Оказаться в лазарете, когда ты поранился в попытке сделать что-то классное, и оказаться в лазарете после несусветной глупости - это два совершенно разных состояния.
Многозадачность – это простое дело, с которого начать положительные перемены может кто угодно.
Существует прекрасная пословица, которую зачастую приписывают Ганди, хотя на самом деле она центральноафриканского происхождения: «Все, что ты делаешь для меня без меня, ты делаешь против меня». В двух словах так можно было бы описать трагедию нынешней выборно-представительной демократии: если кто-то, пусть даже с самыми благими намерениями, управляет народом, не привлекая к этому сам народ, он управляет только наполовину.
Пишут: «Душа разрешается от тела», забыв и уже не понимая, что разрешается женщина от бремени, душа же от тела – отрешается.
Радуйся волшебству столько, сколько получится, ладно?
If wisdom comes with age, why do I keep making so many bad decisions, Pitry?
– По маминому методу, – ласково пообещала Лэйли. – Замуж. У нас, там, откуда я родом, имеется одинокий эльф, рыжий, по виду прям полугном. Кузнец, мастер секиры, работящий удручающе – для подданных. Немножко маг и куда больше – гномий знахарь. С ужасным характером. Здоровенный, шумный и непререкаемый, драчливый, они с моим папой все время воюют. Жас (так его зовут близкие) почти согласен взять в жены ведьму – обязательно с ужасным характером и точь-в-точь твоей великолепной внешностью. Правда, Жависэль полагает, даже такая достойная стерва должна уметь печь пироги. Ты как – того?
– Полугномов не бывает, – смущенно заинтересовалась эфрити, вздохнула. – Он сильно ниже меня?
– Выше меня на две головы.
– Встань, гляну… Кузнец, говоришь, из вечных? И притом – рыжий?
– Твой цвет, один в один. Ты мне память не забалтывай, как дела с пирогами?
– Никак, – сердито всплеснула руками эфрити, и тонкие золотые кольца браслетов запели, разговаривая друг с другом. – Пироги! Я горн, а не домашний очаг! Меня не учили таким глупостям. Никогда не пекла… Это сложно?
— Да, — неожиданно четко, словно и не выпил почти полбочонка, отозвался Элмар. — Ты мне объяснял, что ты неудачник и поэтому тебе нельзя быть героем пророчества и вести за собой людей, ведь они могут пострадать из-за твоего невезения. Я все понял.
— Ну и что мы с этим будем делать?
Принц отвлекся от вдумчивого изучения дна кружки и поднял голову.
— Виктор, сколько тебе лет?
— Ну сорок шесть, а что? — озадаченно ответил Витька, с трудом вспомнив требуемую цифру.
Остекленевшие, как у зомби, глаза смотрели прямо сквозь него, но слова звучали твердо и убежденно:
— Неудачники столько не живут.
[...] общество будоражат как правило «хорошие парни». Плохие ничего подобного сделать не могут. Если среди «плохих парней» и есть убийцы, то их единицы. В основном губят людей добропорядочные личности. Часто приходится слышать, что убитых из злых побуждений можно сосчитать по пальцам, а большинство убийств происходит во имя справедливости. Выходит, сделать что-либо благое – весьма непростое дело.
Хотя, как мы уже сказали, все дети бессердечны, к подросткам это не вполне относится. Сердца у них еще новенькие, необученные, стремительные и яростные, и сами не знают своей силы. Равно как не знают, что такое рассудительность и сдержанность; но, по правде говоря, немалое число взрослых сердец тоже так и не научились этому. Поэтому сейчас мы можем сказать то, чего не могли сказать раньше: сердце Сентябрь сжалось, ибо оно уже начало расти у нее в груди, как цветок в темноте. Так что можно улучить минутку и немножко пожалеть ее, поскольку наличие сердца неизбежно ведет к взрослым печалям.