Женщина — сфинкс без загадок.
Сейчас все так делают. То есть не делают ничего.
У всего есть место.
Ты можешь построить свое будущее из чего угодно. Из какой-нибудь крошки или искры. Из желания двигаться вперед, медленно, один шаг за другим. Ты можешь построить на руинах просторный город.
– А что ему оставалось делать? Ирина условия соглашения извратила, и он был вынужден…
– Трагг, я сам как-нибудь объяснюсь. – Кэль положил руку на плечо Трагга и медленно поднялся с колен. В его глазах было глубокое раскаяние. – Но прежде я хотел бы надеть штаны – если, конечно, принцесса позволит.
Только тут Лорелея сообразила, что оба парня стоят перед ней совершенно обнаженные. Она вспыхнула и пробормотала:
– Да, оденьтесь, оба, и поскорей.
Все мы оставили небо, желая присутствовать сами В брани...
Тем, кто бы мог, нет нужды выбирать,
Нам выбирать! -- Из чего ж?
Нам суждено все, что любим, терять,
Прошлого -- не вернешь.
То что украли — вернется домой,
Сжатая вырастет рожь,
Мертвый — в другом, по-иному — живой,
Прошлого не вернешь.
В море рожденный на суше умрет,
Глину, как хочешь, мнешь,
Подарок и руки и душу сожжет —
Прошлого не вернешь.
Станет далекое близким,
Правдою станет ложь,
Станет высокое низким —
Прошлого не вернешь.
Солнце словно исчезло с неба, ну да бог с ним. Удушающий сумрак царил в Осрунге. Среди деревянных строений бесновался огонь. Пламя вздымалось, и от него испарялась во рту слюна, пот стягивал лицо высохшей коркой, мерцал воздух.
Вон выпотрошенный дом – одной стены нет, половицы торчат в воздухе, окна таращатся в никуда.
Вот она, война. Очищенная от мишуры. Без надраенных пуговиц и блях, бравурных оркестров, бойких салютов. Без сжатых челюстей и ягодиц. Без речей, горнов и возвышенно-надменных идеалов. Вот она, раздетая донага.
Having a relationship whit that older married woman, being able to hold a real live woman in my arms regularly, brought me a certain level of calm. The soft touch of a mature woman's skin eased the pent-up emotions I'd had. At the very least, while I made love to her I was able to shelve the doubts and problems I'd been carrying around.
Любовь к себе проявляется в глубоком самоуважении, соблюдении личных границ и в умении говорить «нет».
Снимок был сделан летом, перед домиком на ферме. Женщина и мужчина сидели на лестнице, а между ними стоял мальчик. Женщина в синем платье, в платке, без косметики и с усталой улыбкой. У мужчины поджаты губы, выражение лица — строгое, замкнутое — типичное для застенчивых норвежцев.
Можно сбежать от чего угодно, только не от самого себя.
В детстве есть верный рецепт спасения от чудовищ, какими бы они ни были. Накройся с головой одеялом, все отступят – и зомби, и вампиры, и зловещие бабушки-мертвецы. Одеяло – волшебная броня, дети ограждаются ею от страхов ночи. Может, поэтому и не боятся – для них весь мир игрушечный, а не только зло. У старших другие ужасы – задержка зарплаты, нежелательная беременность, смертельная болезнь, потеря работы. Поэтому взрослые взбадривают себя фильмами ужасов, для утешения, – типа, ведь есть вещи и похуже. Меня всегда изумляло, почему вы греетесь мыслью: «Кому-то ещё более хреново, чем мне». Не следует ли равняться на тех, кому лучше?
— Ты вообще здороваешься когда-нибудь?
— Жизнь слишком коротка, чтоб ее тратить еще и на приветствия. Тут и попрощаться-то как следует некогда.
Люди мыслят не фактами, цифрами или уравнениями, а историями. И чем проще история, тем лучше.
Под песню снега бурей рождена, Она повергнуть землю в прах должна.
– Видите ли, жизнь не имеет никакой цены, кроме той, какую она сама себе придает. И, конечно, она себя переоценивает, так как неизбежно пристрастна к себе. Возьмите хоть этого матроса, которого я сегодня держал на мачте. Он цеплялся за жизнь так, будто это невесть какое сокровище, драгоценнее всяких бриллиантов или рубинов. Имеет ли она для вас такую ценность? Нет. Для меня? Нисколько. Для него самого? Несомненно. Но я не согласен с его оценкой, он чрезмерно переоценивает себя. Бесчисленные новые жизни ждут своего рождения. Если бы он упал и разбрызгал свои мозги по палубе, словно мед из сотов, мир ничего не потерял бы от этого. Он не представляет для мира никакой ценности. Предложение слишком велико.
"Спорить с мужчиной так же бесполезно, как спорить с ветром. Да, умные люди не спорят с ветром, а используют его для того, чтобы молоть муку и надувать паруса кораблей."
(диалог Марии и Профессора в темнице о Гуингнгнмах)– Жаль, – внезапно прервав ржание, сказал Профессор, – что нам нельзя посетить их.
– Почему нельзя?
– Потому что мы йэху.
– Я думала, йэху это такие противные волосатые твари, которые всюду гадят, воруют и дерутся.
– А это именно мы и есть.
– Мы?
– Доктор Свифт, описывая йэху, подразумевал людей, моя дорогая. Он думал о политиках, про которых я тебе говорил, про людей «практических», про «среднего человека», ради которого существует наша прославленная демократия. Вот так-то. Ты сознаешь, что «средний человек» скорее всего не умеет ни читать, ни писать?
– Ну, уж это ты…
– Мария, если слова «средний человек» вообще что-нибудь обозначают, то именно носителя человеческих качеств, усредненных по всем живущим на свете людям, – по России, по Китаю, по Индии, и по Англии тоже. Так вот, читать умеет меньше половины обитающих в этих странах людей.
– Но у йэху же когти…
– А у нас пулеметы.
– И от нас не пахнет!
– Мы просто не ощущаем нашего запаха. Мне говорили, что с точки зрения азиата европеец пахнет ужасно.
– Я этому не верю.
– Разумеется.
– И как бы там ни было, Лошади не имеют права нас прогонять.
– Почему же? Гулливера они изгнали.
– Но за что?
– Да за то, что он был человеком, как мы с тобой.
– Что за нахальство! – воскликнула Мария. – Хотела бы я посмотреть, как меня будет изгонять какая-то скотина.
– Вот, – умиротворенно произнес старик, – вот речи юного йэху. Точка в точку. Прислушайтесь к словам подрастающего Homo sapiens.
Мне понравилось, как мужчина рассматривал красивый розовый рубец от ожога на моей правой ноге. Цвет шрама был необычно прозрачным, словно лепесток бутона розы. Поэтому я решила найти себе мужчину, который будет целовать мой розовый шрам.
Религии всегда связаны с неприятностями. Но когда они сталкиваются с испытаниями, они становятся честнее.
— Что легко поднять с земли, а кинуть далеко трудно?
— Пятитысячную купюру. Поднять легко — понятно. А кинуть далеко — извините!
— Интересный ответ. Пожалуй, его можно засчитать.
— А правильный какой?
— Пушинка.
Впрочем, с возрастом женщины перестают быть милыми.
Для тайного венчания достаточно жениха, невесты и священника. А вот для полноценной свадьбы собравшихся не хватало катастрофически. Ни шафера, ни оркестра, ни детей с цветами... Куда это годится?
Вас перестанет удивлять, что этот мир полон боли и страданий. Похоже, Господь не особо заботится о нем в последнее время.