Изучать и анализировать общество - это побольше, чем читать ему мораль.
— Каторга верховодит, — пояснил Степан. — Продают баб, как скотину, в карты на майдане проигрывают, из полы в полу сдают. Ну, а она вдобавок — бедовая, непокорлива. И теперь знак есть: ножиком один пырнул.
Хит всегда останется Хитом — милым парнем, но, как говорится, не самым ярким фломастером и коробке.
Неужели надо обязательно отдалиться от человека, чтобы осознать, какое место он занимает в твоей жизни?
- Собираться я собираюсь...Только неизвестно, сколько времени я буду собираться...
Я вошел в гостиную. Крыса плясала перед телевизором под речитатив Айсмена, самого популярного рэпера в хит-парадах. Она повернула бейсболку козырьком назад и трясла несуществующей задницей в такт музыке. Надо сказать, что произведения Айсмена пестрели отборной бранью, но Крыса никогда не ругалась, потому что не хотела расстраивать папу. Все крепкие словечки она заменяла звуком «пип». Так вот, она плясала и выкрикивала:«Ты в мой район не суйся!» —
Сказал я сосунку
И снес уроду на пип
Пип-учую башку,
От-пик-ал его телку —
Пусть знает, кто сильней!
И всем его у-пип-кам
Навешал пи-пи-лей!
Когда Крыса подпевала Айсмену, пищать ей приходилось очень много.
— Какова цель этой игры? Разве все это может служить какой-то разумной цели?
Глаза Сёго расширились, но затем он опустил взгляд и рассмеялся. Вопрос Сюи явно его позабавил.— Нет никакой цели, — сказал он.
— Но власти настаивают на том, что у нее есть какое-то военное назначение, — вмешалась Норико.
Продолжая улыбаться, Сёго покачал головой.
— Безумная чушь. Хотя, раз вся страна безумна, эту чушь можно считать совершенно разумной.
Сюя снова ощутил прилив гнева.
— Почему же тогда все это продолжается так долго? — спросил он.
— Очень просто. Потому что никто не протестует. Вот оно и продолжается.
Видя, что Сюя и Норико не находят слов для ответа, Сёго продолжил:
— Послушайте, нашей страной управляет кучка идиотических бюрократов. Хотя на самом деле надо быть идиотом, чтобы стать бюрократом. Я думаю, что, когда эту милую игру только-только придумали — а придумал ее, скорее всего, какой-то психованный военный стратег, — никто просто не стал возражать. К чему поднимать бучу, консультироваться со специалистами? А то, что раз установлено, потом очень тяжело изменить. Только вмешайся, и можешь лишиться работы. Нет, хуже — попасть в исправительно-трудовой лагерь по идеологической причине. Даже если бы все были против, никто бы этого вслух не сказал. Вот почему ничего не меняется. В этой стране уйма безобразий, но все сводится к одному и тому же — фашизму.
Сёго взглянул на Сюю и Норико.
— Вот вы оба, да и я тоже, мы не смеем ничего сказать, — продолжил он. — Даже если что-то кажется вам неправильным, ваша жизнь слишком драгоценна, чтобы рисковать ею, высказывая протест. Так?
Сюя не смог ничего ответить. И гнев его внезапно угас.
— Это постыдно, — сказала Норико.
Сюя молча посмотрел на нее. Норико опустила глаза. И Сюя мысленно с ней согласился — он испытывал такие же чувства.
– Вот и хорошо. Напоминаю, что, если все получится, вам выплатят по десять золотых.
– У-у! По десять золотых! – загалдели бандиты. – А Кривой говорил, что по пять.
Кривой смущенно потупил взгляд и, боясь смотреть в сторону мессира Дюрана, стал сбивчиво оправдываться:
– Ну, должен же я что-то оставить и себе. К тому же я много сдаю в воровскую кассу. Нам нужно заботиться друг о друге…
Люди ... ведь любят читать, смотреть, слушать, но только не жить.
Ложь- естественная часть человека, потока его мыслей, и правду иногда можно отличить, а иногда нет. Но человек не перестает быть самим собой, когда врет.
Богатство, которое быстро приходит, так же быстро и уходит. Богатство, которое приносит настоящую радость и удовлетворение своему владельцу, приходит постепенно, и в основе его крепкие знания и тяжелый труд.
Есть два типа людей: негодяи и все прочие. Каждый должен решить, к какому лагерю примкнуть. Если вы не сделали выбора, то считайте себя в лагере негодяев.
Смерть перераспределяет роли формально, по степени важности, мгновенно отменяет отступления от правил, которые человек позволяет себе при жизни: не важно, что Эмануэле был для синьоры А. как внук, что мы с Норой считали себя ее приемными детьми. На самом деле мы ими не были.
Девять радостей: Смеяться, драться, набивать желудок, хвастаться, забывать, петь, мстить, спорить, отдыхать
Дарить эмоции намного сложнее, чем вещи.
...один год переменяется четыре раза, море имеет прилив и отлив, поля и горы то зеленеют, то белеют, птицы линяют, и философы переменяют свои системы; то как уже женщине, которая рождена к переменам, можно любить одного до кончины ее века.
— Да, это было полезно.
— В самом деле?
— Нет. Иронизирую. Или это называется сарказм? Никогда не понимал разницы.
— Ирония умнее, сарказм ядовитее. Очевидно, это скорее сарказм.
Жизнь была бы очень скучной, если бы мы во всём соглашались друг с другом.
Можно строить жизнь на фундаменте идеалов, но остальное здание состоит из компромиссов.
– А… – Вам не понять. – Не спорю. – Вы вообще мало спорите, должна заметить. – Какая вы… замечательная. – Да, я такая
Удивительно, на что готовы пойти божьи создания, чтобы выжить.
Когда я думаю о Гитлере, то вспоминаю слова «железного канцлера» Бисмарка: «Немец только тогда переносим, когда он выпивает полбутылки шампанского в день».
Человек никогда не любил рациональных объяснений того, почему именно чужеземцы оказались больше умными, чем он сам, и более развитыми в техническом отношении.
– Дядя! – рыкнул Риан. – Что – дядя?! – Лорд Анаргат стремительно повернулся к магистру: – У меня только что жену убили, я имею право как минимум на раздражение, не говоря о злости!
Заявление вышло деловым, но проникновенным, когда читала, аж сама чуть не прослезилась, начальству должно понравиться.