Настоящий часовщик всегда одинок.
Люди воображают, будто человеческой мозг находится в голове; совсем нет: он приносится ветром со стороны Каспийского моря.
Записки сумасшедшего
Она замолчала. Хотела рассказать, как голодала и клянчила куски, как была арестована и ночевала в полицейской камере, как миссис Криви ее пилила и морила. Но осеклась, почувствовав внезапно, что все это не так уж важно, всего лишь эпизоды неких досадных случайностей вроде простуды или пары лишних часов в ожидании поезда. Обидно, неприятно, но не существенно. Открытием осенила старая истина насчет того, что подлинно значительные вещи происходят в сознании.
— Иглоукалыванием обойдешься!
— Но у нас нет подходящих инструментов, — резонно возразил он, пробираясь пальцами под узкий свитер. Я обхватила его за шею и коварно ухмыльнулась:
— Ради такого дела я потыкаю в тебя зубочистками!
Огромный кадык то поднимался до самого, казалось, рта, то вновь падал за высокий воротник коричневой рубашки.
Долго молиться-все равно что канючить.
Но он был мужчина, а не сопляк, и потому его желания ничего не значили
«Родителям иногда бывает трудно осознать, что их дети выросли, – спокойно продолжала Сара. – Они продолжают ими командовать. Но уступать им нельзя. Нужно отстаивать свои права.»
Доброта – понятие относительное
Но даже если мы не получим то, о чем просим в своих молитвах, все равно нельзя думать, что Господь нас не слышит и потому незачем больше молиться, нет, надо просто молиться по-другому. Вот так: теперь я точно знаю, милостивый Боже, Ты придумал для меня что-то лучшее, и я этому только рада.
Здесь все то же самое, что и в реальном мире, только еще хуже - анонимность развязывает руки и порождает безнаказанность. А безнаказанность, в свою очередь, порождает вседозволенность.
Если в какой-нибудь город Америки приезжает посетитель, то ему показывают Торговую палату, аэродром, новое здание суда, бассейн и арсенал. А приехавшего в Россию везут в музей и парк культуры и отдыха.
"Как странно, - огорченно думала мама, - как странно, что становишься грустным и злым оттого, что тебе хорошо".
Some things, they’re better left in the past. Oh, I know that psychiatrists and therapists and Lord knows who else will tell you different, but they’re wrong. Not every wound needs to be poked and opened, and not every wrong needs to be reexamined, or dragged kicking and screaming into the light. Better just to let the wound heal, even if it doesn’t heal quite right, or to leave the wrongs in the dark, and remind yourself not to go stepping into the shadows if you can avoid it.”
... Москве, впрочем, и в отличие, опять же, от Петербурга, отрицание своей природы свойственно и в других отношениях, отчего она все время изменяется, уничтожая себя саму, Петербург же неизменен, при всей молодости своей как бы вечен, так что даже большевики ничего не смогли с ним поделать.
Мы оба, как выяснилось, читали «Историю О», а это сближает.
Как-то я читала о грибках, живущих внутри деревьев. Эти грибки начинают внедряться в системы, которые несут воду от корней к ветвям дерева и постепенно выводят их из строя. Вскоре эти грибки, и только они, переносят воду, химикалии и все необходимое для выживания дерева. И одновременно они разрушают дерево изнутри, с каждой минутой превращают его в труху.
Ненависть — это такой же грибок. Она питает тебя и одновременно разрушает.
Это мощная и очень жесткая блокирующая система. Она замещает все и вся.
Ненависть — высокая башня. В Дикой местности я начала возводить эту башню.
Знаменитый психолог Вольфганг Келер однажды назвал три составляющие творчества: автобус, ванну и кровать. Креативность проявляется сама собой в этих трех местах. Ведь там обычно мы особенно восприимчивы.
Улыбка – это маска, которую надеть на себя может каждый.
Схожим он кажется мне с густошерстым бараном, который
Через обширное стадо овец белорунных проходит».
И отвечала Приаму Елена, рожденная Зевсом:
«Муж тот, о ком ты спросил, — Лаэртид Одиссей многоумный.
Исследования показывают, что чтение художественной литературы дает те же когнитивные преимущества, что и ролевые игры. Те, кто читает много художественной литературы, как правило, больше способны к эмпатии и лучше понимают окружающих . Кроме того, они лучше справляются со взрослыми вариантами тестов на способность создавать психические модели, чем люди, примерно в таком же объеме читающие литературу нон-фикшн.
Так вот, иной раз мне кажется, что человек совершает великое зло очень быстро. Вжик клинком, и готово. В то время как добрые деяния требуют времени, а заодно и всевозможных, подчас крайне неудобных усилий. У большинства людей просто не хватает на них терпения.
Эмбер читала навязчиво - и даже перечитывала - упаковки из под хлопьев, тюбики зубной пасты, рекламу в метро. Эмбер была читателем. Это ее определяло.
Больше всего зла творит тот человек, который уверен в своей непреклонной правоте. Чем выше цель, тем она ужаснее.
Неужели же нет на белом свете людей, счастливых до конца, без всяких оговорок и без всяких пределов? Неужели нет?