– Скажи мне, мой милый бош, ты любишь балет?
– Да. Конечно.
– Ты сказал «конечно» – это значит, что ты его не любишь, но считаешь себя обязанным любить.
Ножка леди в очередном элементе танца чуть сместилась, словно невзначай, и каблук основательно припечатал ногу лорда. Темный посерел, улыбка-то с его лица не исчезла, но победной ухмылочкой более не светилась.
Її губи ніби налиті знадою, від них неможливо відірватися, ними можна насолоджуватися, смакувати, як джерельною водою в полуденну спеку.
В воздухе пахло весной и немного - прокисшим капустным супом.
Удивительно, как человек может привыкнуть к специфическому миру психиатрической лечебницы. Со временем перестаёт пугать сумасшествие, причем не только чужое, но и собственное. Уверен, все мы чокнутые, только каждый по своему.
Я не терплю тех, кто пишет о войне с чужих рассказов.
Гнев, высказанный тихим голосом, задевает сильнее, чем крик.
Лица людей сливались в бесконечное пятно, которое тянулось за мной шлейфом безысходности.
Зачастую хорошие люди принимают страдания и смерть не потому, что кто-то испытывает их хорошие качества, а именно потому, что не оказывается никого и ничего, чтобы испытать их. Никого, кроме нас.
Несомненно также, что по глазам человека часто узнаешь куда лучше, чем по его речам…
Странно, не правда ли, что человек становится реальным, только когда он исчезает?
“ Я аккуратно выдохнула, пожалев о том, что так туго завязала корсет. Однако радует- он хотя бы сдержит готовое вырваться из груди сердце.»
Невозможно объяснить, что он чувствует, глядя в её расширенные глаза. Нет слов, чтобы выразить всё, что вдруг происходит в его изумлённо дрогнувшей, внезапно перевернувшейся душе. Нет такого чувства, чтобы правильно описать его состояние: внезапно вспыхнувшая радость... странное единение... лишённая сомнений преданность... чёткое понимание... неистовая вера... преклонение... стремление защитить, закрыть собой, припасть к ногам и блаженно замереть, впитывая новое чувство всем телом и желая, чтобы это никогда не закончилось... одним словом, Эиталле. Всё вместе и ничего из названного одновременно. Что-то простое и, вместе с тем, гораздо большее, чем просто любовь. Что-то, от чего поёт вдруг освободившаяся душа, ломаются стальные стены, с неслышным звоном рвутся любые цепи. Блаженство, граничащее с болью. Сумасшествие, способное длиться вечно. Сладкое безумие, которое заставляет содрогаться всем телом, и острое наслаждение, от которого невозможно отказаться.
Иные рассуждали с жаром, другие даже держали пари; но большая часть была таких, которые на весь мир и на все, что ни случается в свете, смотрят, ковыряя пальцем в своем носу.
В мире, где нет понятия «пол» и «потолок», где не слышны звуки шагов, устное приветствие часто оказывается единственным способом предупредить других о своем присутствии.
Еще раз: начавшийся рост цен вдохновлял на покупки. Успокойтесь. Это наше обычное поведение. Мы ведем себя так, потому что наши инвестиционные решения основываются на том, что нам кажется, а не на том, что мы знаем . Падение акций пугает, рост привлекает. Но известно, что покупка по высокой цене и продажа по низкой приводят к убыткам, и если мы все же нацелены на иные результаты, то пора изменить свои привычки.
– Мы называем себя рыцарями, Хук, и даже ведем себя по-рыцарски. Приветствуем врагов перед поединком, галантно принимаем их поражение, прикрываем вражду шелками и бархатом – считаем себя благороднее всех в христианском мире. – Сэр Джон невесело глянул на лучника ярко-синими глазами. – А в битвах, Хук, нет ничего, кроме крови, ярости, жестокости и убийств. Господь отвращает от них Свое лицо.
Вообще следует помнить, что наши газеты думают главным образом о том, как создать сенсацию, а не о том, как способствовать обнаружению истины.
Ты думала, я душевноздоровый? Душу, чтоб ты знала, не вылечить...
Не бери в голову. Обнимайся, если нравится. Самая большая роскошь на свете – это роскошь человеческого общения.
– Тебе нравятся только те парни, с которыми у тебя ничего не получится, потому что ты боишься. Чего ты так боишься?
Я пячусь от него, упираясь прямо в стену.
– Я ничего не боюсь.
– Черта с два не боишься. Ты скорее создашь в голове воображаемый образ кого-то, чем будешь с реальным человеком.
Легко совершить ошибку,но не всегда легко все исправить.
— Так что там насчет завода?
— Похоже, там кто-то живет. Во всяком случае, когда бойцы Пахана прошли через проходную, их ждал очень теплый прием. Половина полегла сразу, остальные едва унесли ноги. В город вернулись от силы человек пять. Те, кто не побежал обратно к машине, а кинулся куда глаза глядят. Им пришлось топать сорок километров, чтобы добраться до города и рассказать о случившемся. По пути потеряли еще пару человек — одного укусила змея, другого сожрал варан. Такие вот дела…
И все же, когда любовь умирает, каким бы желанным и долгожданным ни был ее конец, остаётся необъяснимая пустота, как будто тебя покалечили. И так никому не хочется скакать по жизни на одной ноге, всегда пытаешься чем-нибудь заменить потерю. Иногда её заменяют ненавистью. Иногда печалью. Многим из нас удаётся превратить свою личную жизнь в блестящую катастрофу.
Лучше ведь, чтобы враги, сталкивая на тебя бочку, недооценили твои возможности, а не подстраховались и наемника наняли. Стрелу-то так просто не остановишь, не несчастный же случай срывать.