Ростом Молли была метр семьдесят, как и Грэм. Когда целуешь женщину не наклоняясь, это приятно щекочет нервы, может быть, потому, что так целуются в постели — там все одного роста.
Почему-то ожидание от жизни и окружающих исключительно плохого часто считается искушённостью и чуть ли не мудростью, хотя на самом деле это обычный пессимизм и попытка создать иллюзию контроля, чтобы не так страшно было болтаться в лодке жизни по её непредсказуемым волнам.
"Прошу і остерігаю тебе: не люби нікого ніколи, коли тобі хто кинеться в вічі - одвернися та тікай мерщій! Коли що ворухнеться у серці - задави, залий отрутою його, тільки не давай йому волі! Хай ніхто так не мучиться, як я мучусь!"
Чтобы стать никем в глазах других, достаточно однажды ошибиться.
Я всегда ненавидел разговоры на тему "кто от чего помирает", которые постоянно велись в палате. Отгородившись наушниками плеера, всем видом показывая, что не намерен вступать в маленькое общество анонимных полутрупов.
Говорят, душа вселяется в ребенка сразу после рождения, с первым криком. Значит, здесь (в роддоме) все время летают души. Мгновенно, как кометы: Раз, раз, раз... Ворота в этот свет.
Шок при виде трупа я испытала только один раз в жизни. После этого как будто отрезало. Тело и тело. Кости, мясо, кожа… Что тут страшного?
Ненавидеть родителей - вещь вполне нормальная.
Всё было как всегда, но с каждым разом всё хуже.
“«Нет-нет, — сказал я официанту, — я хотел не просто овощи, а овощи с курицей, понимаете?» — «Конечно, сэр», — ответил тот. Впрочем, эти слова он произнес не по-английски, так что на самом деле он мог сказать «Ты мерзкий, толстый капиталистический ублюдок, чтоб твой бумажник сгорел вместе с тобой!».”
нас определяет не то, что о нас говорят, а то, что мы сами о себе думаем. То, что мы делаем. Как мы относимся к другим людям, а не наоборот.
Паша, человек должен уметь жить с тем, что есть на самом деле, а не с тем, что он себе придумал. Конечно, можно и, наверное, даже нужно стремиться что-то изменить, что-то улучшить, но надо уметь принимать объективную реальность и жить с ней, а не зажмуриваться и не делать вид, что все обстоит именно так, как тебе хочется, а не так, как оно есть на самом деле.
Положили больного — реципиента. Стали ждать донора. Через пару недель привезли молодую женщину после автомобильной аварии: сердце еще работало, а голова сильно разбита. На энцефалограмме — прямая линия. Консилиум невропатологов решил: мозг погиб. Разыскали родственников — нужно их согласие. Конечно — мать плачет, муж молчит. Был тягостный разговор. Просили подождать: “А вдруг она не умрет, сердце же работает”. Приготовили аппарат искусственного кровообращения — чтобы оживлять сердце, как только начнет останавливаться, и родные дадут согласие. Ждали несколько часов, пока стало ясно — бесполезно. Согласия нет, а умирающее сердце пересаживать нельзя. У меня не хватило мужества оказывать давление на родных. Объявил отбой, и больше опыт не повторяли. Ясно, что не смогу переступить через психологический барьер
Больно, конечно. Но я и так слишком долго избегала боли. Забывая, что боль — это оборотная сторона жизни.
Грусть — другая сторона радости.
- Спокойной ночи всем. Я умер.
Разлука - плохая советчица, зато чертовски хорошая сводня.
Тоскуя по нему, она пыталась разобраться в себе и в своих чувствах и понять наконец, почему она так реагирует на его прикосновения. И находила единственное объяснение этому: любовь.
Полки в библиотеке прогибались под тяжестью мертвых слов. Нет, от них помощи не дождешься.
"Никакая мудрость в свете не может придать вкуса подогретому обеду." (с)
Гуттиэре посмотрела на блестящую машину. Сами понимаете, какой это соблазн для молодой девушки.
О, я не разыгрываю, я настоящий карьерист и не скрываю этого, скорее, наоборот: подчеркиваю каждый раз, как только представляется случай. Еще будучи студентом, я поклялся, что сделаю карьеру и теперь последовательно реализую свою клятву. У нас привыкли осуждать карьеристов. Превратили это понятие в оскорбление. А что такое делать карьеру? Это значит использовать все, чем наделила нас природа, окружающая среда, воспитание, образование, чтобы реализовать свои способности, знания, энергию, умение общаться с людьми. Кто не умеет использовать свои природные данные, тот их растрачивает, а значит, он расточитель и растяпа. Разумеется, есть непорядочные карьеристы, так же как непорядочные боксеры, применяющие в борьбе запрещенные приемы. Но это уже другой вопрос. Я, например, больше верю карьеристам, знаю, что в них никогда не обманусь, потому что у них есть амбиция, порыв, воля. Они работают для себя, а значит, и для дела, которому служат.
Время измеряется не годами, а чувствами.
Так, когда мы несчастны, мы сильнее чувствуем несчастие других; чувство не разбивается, а сосредотачивается...
«Презрение есть оружие слабого и защита от чувств, напоминающих о фактах собственной биографии. А истоки почти любого презрения, любой дискриминации лежат в бессознательном, неконтролируемом, более или менее скрытом осуществлении взрослым своей власти над ребенком.»
В том, кто далеко, никогда не видят недостатков. Он хорош уже потому, что далеко.