И я дышу, смотрю, слушаю и понимаю.
Я живу.
- Где-то же есть хорошие люди. Ты сам говорил. - Говорил. - Ну и где же они?
... если двое действительно хотят быть вместе, то Вселенная их обязательно услышит!
Каждый понимает смелость по-своему, и всякая точка зрения субъективна. Каждый задумывается, где его предел, когда и как он этого предела достигнет и как будет действовать — лучше или хуже других. О себе могу сказать только, что смелым или почти смелым чувствовал себя, если превозмогал противоположное качество — его можно определить как врожденную трусость. Чаще всего это происходило, когда люди вокруг меня проявляли больше смелости, чем мне досталось от природы; я смотрел на них и брал смелость взаймы.
Зло есть во всех нас, Торак. Некоторые с ним борются. Некоторые его лелеют. Так было всегда.
Девятизвёздочный коньяк! Семьдесят два градуса убийственного пойла, настоянного на травах и минералах, способствующих мужскому долголетию. Сколько помню, пить это следовало не более двух глотков в день, те, кто пили пять, о долголетии могли забыть, потому что похороны назначали уже на утро…
Пройтись вдвоем и обсудить все, что лежит на душе, – у мужчин самый нелюбимый способ выяснить отношения
большой костер до небес скоро и погаснет, а вот спокойное, ровное пламя и греть будет долго и не сожжёт тебя дотла...
Если человек легко предал один раз, предаст и другой.
Фойл сделал то, на что неспособно ничтожество — освободился.
О! Блаженство! Человек - такая сволочь, что ко всему привыкает, но когда есть возможность избавится от мешающих обстоятельств... это резко делает счастливым. Правда, ненадолго... всё-таки человек - редкая сволочь.
«Или вместе — к божественной свободе духа, или в разные стороны, но на меньшее я никогда не соглашусь».
– Нравится? – Разноцветные глаза смотрели на нее с любопытством.
– Это… безмерно опасно и безумно прекрасно, – пробормотала Эсме, и капитану, похоже, эти слова пришлись по нраву. – Неужели вы совершенно не испытываете страха перед океаном?
Магус улыбнулся и ответил без тени иронии:
– Я не имею права бояться. Как только Он ощутит хоть смутную тень страха в моей душе, наша судьба решена. Любой из членов команды всегда должен знать, что между ним и океаном стоит капитан.
– И фрегат, – осмелилась поправить Эсме. Магус покачал головой.
– Капитан и фрегат, фрегат и капитан… какая разница? В нашем с ~Невестой~ случае и вовсе трудно понять, где заканчивается она и начинаюсь я. (...) А ведь на самом деле ничего сложного нет. – Он обвел взглядом палубу, как будто желая охватить всю “Невесту”, вобрать в себя. – Однажды ты слышишь зов, против которого невозможно устоять, и идешь вперед, пока не находишь ту часть своей души, на месте которой всегда была пустота. Ты обретаешь целостность.
- Ты что, раздетых мужчин никогда не видела?
Он издевался? Нет, у нас в Эринее по дворцу каждый день туда-сюда бегали голые кайгены и трясли своими причиндалами!
Как классифицируют рыб?… На съедобных и несъедобных!
Пред нами крупнейший в мире производитель и поставщик молчаний, назовите любое, и он вручит вам заказ, упакованный в благопристойное откашливание, завязанный еле слышными перешептываниями. Смущенное и оскорбленное, невозмутимое и торжественное, равнодушное и беспокойное, и даже то молчание, которое золото.
Брак — это как в кино, где все самые счастливые моменты спрессованы в трёхминутную предысторию.
... в очередном приливе светлых надежд...
My mum’s getting married,” said Cheryl. “Again. At the Brompton Oratory. Fourth time around the track, this is. They don’t say ‘Till death us do part’ for my mum; they say ‘Who’s holding ticket number twenty-three?
Но вот ты наедине с собой и подчас очень хочется от себя бежать. Не ловили ли вы себя на том, что страшно задуматься, кто ты есть на самом деле? И не дай Бог узнать. И уж вовсе не дай Бог, если кто-то посторонний узнает.
...мы таковы, каковы есть. Нет меня другого, есть я. Значит, надо себя любить. И уж если паче чаяния себя не любишь, не стоит мешать другим любить себя.
Когда видишь смерть, о многом задумываешься.
Я прожил полноценную жизнь и доволен ею. Я верю, что люди с ограниченными возможностями должны концентрироваться на вещах, в которых их недостаток не является помехой, а не сожалеть о том, чего они не могут делать.
Английские министры спрашивали Протопопова: - Как могло случиться. что ваша страна, в которой все есть, ничего не имеет и постоянно содрогается в конвульсиях? - Это наша вина - отвечал Протопопов. - Мы сами не знаем, чего хотим.
... Потом появился человек. Но если представить себе мир в виде часового циферблата и условно принять, что все началось в 00.00 часов, то динозавры появились в 23.55, человек существует на земле всего лишь одну минуту, а мы, то есть Эгиль, Эрленд, Ким, Ингве, Руар, Мартин и Эвен, прожили всего лишь какую-то там одну секунду. Неудивительно, что мы немного успели сделать. Нам не за что мучиться угрызениями совести. Однако же эти секунды, в которые укладывается существование человечества, мы называем мировой историей. Никогда еще никому не удавалось натворить столько гадостей за какую-то минутку.
Нынешняя молодежь, - говорила Беатрис, - не знает ни что такое кабачок в подвале, ни что такое джаз.