Смерть - это легко. Жизнь намного сложнее.
..."С полной точностью сказать не могу, но считаю, она была построена до обеда в пятницу первого февраля пятьсот пятьдесят шестого года.".
Языковой барьер - отличная штука, если хотите, чтобы люди оставили вас в покое.
Лайл Вирт имел внешность серийного убийцы. Это означает, что он, наверное, совсем не такой, потому что, если человек убивает топором проституток или поедает детей, убежавших из дома, он старается внешне ничем не отличаться от других.
Я никогда не становлюсь на чью-либо сторону. Я - за правду.
Лучшая жилетка - бронежилетка.
И что это все на меня сегодня нападают? Должно быть, я не выспался и выгляжу сегодня слабым.
Соперничество и сравнение себя с другими — вот два основных препятствия к тому, чтобы стать творческой личностью. Вы не похожи на остальных людей. Вы — это вы. Зачем сравнивать?
Тишина - это та же стена. Кажется, что за ней уже ничего нет. Звуков нет. Людей нет. Осталась только ты, и твои мысли. Кому они нужны, если никого нет?
Беспокойство — это не что иное, как страх. Матери пытаются подавить его и перетолковать в беспокойство. Страх проецируется на детей или мужей, отягощая тем самым атмосферу и духовно-психическую среду семьи. Беспокойство питает собственные страхи, поэтому я хочу прокричать всем матерям: «Прекратите беспокоиться! Немедленно прекратите! Вместо этого лучше внимательно изучите все ваши страхами.
- Кредиты - это да, - согласился бармен.
Отличная фраза. Самое главное, с глубоким смыслом и на любой случай жизни. «Сигаретки не найдется?» - «Сигареты - это да». «Девушка, можно с вами познакомиться?» - «Знакомство - это да». Придумавший это был чертов гений.
– Не хотите меня пригласить?
- Не танцую, мне очень жаль.
- Хоть попытайтесь, мне ужасно хочется танцевать!
- В танцах я не силен; зато умираю от желания заняться с вами любовью. Но вы вряд ли согласитесь.
Меня всегда бесит, когда сюжет подвисает. Фразы, которые остаются без ответа, посылки, которые остаются нераспечатанными, какой-нибудь персонаж, исчезающий непостижимо, словно одинокая простыня, которую забыли снять с веревки перед некой бурей: простыня трепыхается себе на ветру, пока ветер наконец не унесет ее, чтобы она сделалась оболочкой для привидения или палаткой для детских игр. Если, когда я читаю книгу или смотрю кино, какая-то вроде бы пустячная подробность остается без разгадки, я могу здорово разволноваться: начну метаться из угла в угол, выискивая авторские подсказки, или подумаю: “Знала бы телефон, я бы позвонила, знала бы кому, написала бы письмо”. Не чтобы жаловаться – просто попросила бы кое-что уточнить или ответить на несколько вопросов, чтобы я смогла отвлечься от этой головоломки, переключиться на что-нибудь другое.
- Я думала, ты ей сказал, что вы совсем расстались.
- Я сказал. Но она дура.
- А чего же ты с ней встречался раз она дура?
- Так маскировалась хорошо.
ЭББИ
(выхватывает коробки с пиццей у Чарли из рук)
Отдай это мне! И пошел вон из нашего влога!ЧАРЛИ
Как скажешь, маленький мопсик. Апорт!ЧАРЛИ, насвистывая, носится по комнате, ЭББИ его преследует. Когда она наконец догоняет ЧАРЛИ, тот хватает ее за хвостик комбинезона.ЭББИ
(смеется)
Отпусти!ЛЮСИ
(закатывает глаза)
Как дети малые!
Люби свою веру, но не осуждай другие
– Все дело в цене? Маг склонил голову. – Ну а вы думаете, в чем суть любой войны?
...как больно, когда твои чувства остаются безответными.
Не думай о том, что ты потеряла. Думай о том, что приобретешь.
Никого не рассмешил его уход, никто не побежал за ним: может быть, он шел топиться, и никто не хотел мешать ему в этом;
Девяносто девять процентов всего, что происходит в большинстве христианских церквей, не имеет никакого отношения к религии. Все разумные люди рано или поздно это замечают и потому приходят к выводу, будто все сто процентов - ерунда. Вот почему в сознании людей атеизм связан с рациональным мышлением.
"...у дяди Васи дел много. Вздохнет иногда: «Одни заботы, Степан, так и жизнь пройдет…»
— А Степан… ой, то есть папа ваш, он что?
— А что папа? Вздохнет утешительно и скажет: «Жизнь без забот не бывает, заботы — это и есть жизнь»
Когда над ее головой загремели грозовые тучи, она вздернула подбородок, ядовито улыбнулась и едва слышно прохрипела:
— Буря пришла.
А потом опустилась на колени и свирепо ударила кулаком по земле.
Лида всегда представляла себе брата человеком особенным, но особенным именно тою особенностью, которая с помощью книг была создана ею самою. Она хотела видеть в его жизни трагическую борьбу, страдание и одиночество непонятого великого духа.
Я поняла, что никто не меняется по-настоящему, измениться нельзя; каким ты был в детстве, таким и будешь всю жизнь, и не для того, чтобы перемениться начинают всё сначала