Всегда приходится забраться на холм, чтобы посмотреть, что за ним.
Она хочет быть лучшей, а не твиттить, что крута. «На хрен “Твиттер”, я предпочитаю жизнь», – так она сказала.
– Я не говорю ни о стоимости, ни о том, что мне пришлось полчаса выслушивать, как старик кричит на меня за то, что я вытащил его из постели ради, как он это назвал, «дурацкого признания в чувствах, которые продлятся не дольше, чем проболтаются в сортире его какашки».
Men who find solace only in other men are to be distrusted
- А кем он был? - спросил Крэнли, помолчав.
Стивен начал скороговоркой перечислять специальности своего отца.
- Студент-медик, гребец, тенор, любитель-актер, горлопан-политик, мелкий помещик, мелкий вкладчик, пьяница, хороший малый, говорун, чей-то секретарь, кто-то на винном заводе, сборщик налогов, банкрот, а теперь певец собственного прошлого.
Легенды, если попадаешься у них на пути, могут тебя погубить.
Некоторым людям удается достичь какой-то точки в жизни, когда можно сказать себе: сюда я и шел. Момент, как ни странно, легко узнаваемый, и не важно, что он содержит – проклятие или благословение, муку или блаженство. Важно, что такие моменты, хоть и непредсказуемы, но опознаются сразу, потому что олицетворяют собой сумму и смысл предыдущих поступков, желаний и решений. Квитанция за твою жизнь, предъявленная тебе в определенное время и в определенном месте.
Я всегда предпочитала звёздное небо звёздным ресторанами.
Будьте осторожны с откровенностью. Рассказывайте о своих мечтах только тем людям, которым вы действительно дороги.
Хорошо перед сном, лёжа в тёплой безопасной кроватке, выдумывать таинственные истории. Другое дело – случайно узнавать неприятную правду. Это как сковырнуть с ранки коросту, под которой скрывается гной. Хотя если гной убрать, то ранка заживает быстрее.
По-моему, количество времени, которое человек готов потратить в очереди за чем-то, довольно хорошо определяет, насколько сильно он это что-то хочет.
—Главное, знать, кому и в какой форме давать слово, - продолжила я, не слушая. - Отец хорошо это умел и научил Манфреда.
—И тебя, надо думать?
—О чем вы, сударь? Девочек такому не учат, - невольно улыбнулась я, - правда, они очень быстро учатся сами, если нужда заставит. Некоторые, правда, живут всю жизнь в уверенности, что любая клятва нерушима, а всякое данное слово необходимо сдержать.
Книги - они как жизнь. На самом деле они никогда не кончаются.
Первые дни летних каникул она любила больше всего. Когда ещё столько всего впереди - это как шаг в неизвестность, и ни дождливая погода, ни другие обстоятельства не могли омрачить радость предвкушения предстоящих дней.
Но мне кажется, что в жизни каждого человека наступает момент, когда следует в первую очередь подумать о себе, а потом уже о других.
Все возможно, все по плечу, когда сбрасываешь с себя оковы страха.
Все продукты питания стимулируют выработку инсулина, и все они могут вызвать ожирение. Но наименьшим воздействием на повышение инсулина в крови обладают жиры.
У жертвы травли нет возможности самостоятельно повлиять на ситуацию. Поэтому ей необходимо помогать, нельзя оставлять ребенка один на один с травлей, советовать не обращать внимания или попытаться понравиться обидчикам, требовать искать причину в себе или учиться давать физический отпор.
— Вы пьете какао на завтрак по будням?
— Почти каждое утро. Если я захочу.
— А ты хочешь?
— А ты как думаешь?
Как сказал Мэтт Голдмен из BioWare, игровая разработка – это «как ходить по грани хаоса»: количество переменных таково, что предсказать хоть что-нибудь невозможно. Но не за то ли мы любим видеоигры? Не за это ли чувство удивления – не за то ли, что, когда берем контроллер, точно знаем, что сейчас столкнемся с чем-то новым?
«Молчание и ложь — яд, а слова способны утешить.»
Леди должна уметь шить, говорила мама.
Делай реверанс плавнее, Аннабель, говорила мама.
Кому нибудь пришло в голову научить ее управлять автомобилем, дирижаблем и подводной лодкой? Конечно же нет – но никогда не знаешь, в какой момент жизни тебе в руки попадет штурвал.
Порой мне кажется, что создавать думающую и чувствующую материю было большой ошибкой. Она вечно жалуется. Тем не менее я готов признать, что валуны, горы и луны можно упрекнуть в некоторой бесчувственности.
Воин – это прежде всего тот, кто защитит, и не важно, от врага или от голода и холода.
-Секс всё еще и состоянии пробить брешь в любых социальных структурах, тут вы правы -- согласился Лэшер
-Большой бюст позволяет попасть куда угодно -- сказал Финнерти
-Ну что же, довольно утешительно знать, что хоть что-то осталось неизменным на протяжении веков, не правда ли? -- рассмеялся Лэшер.