- Он меня любит, - разозлилась королева. Сейна поморщилась.
- Нет. И ты сама это знаешь. Он ненавидит тебя, но не может сопротивляться. Освободи его от тьмы, вложи в руки нож и посмотри, как сильно он любит тебя. Хотя, - Сейна обернулась, - нож ни к чему. Он задушит тебя голыми руками.
- Откуда у вас это мохнатое счастье?
- Юлька вчера у собаки отбила. Тарелкой. - Катя судорожно вздохнула, - с ней точно все хорошо? Она так мяучит...
- Пока - все нормально, мамочки, не волнуйтесь. Скоро станете бабушками. Хотя, конечно, за пациенткой надо наблюдать, - Дима задвинул подстилку обратно и повернулся к Юле. - А ты великий бесстрашный воин! Била собаку тарелкой?
- Это у страха глаза велики, - хмыкнула Юля, поправляя очки, - а слепота ведет к безудержной храбрости. Ничего не видишь - и бояться нечего.
В этом счастье всех алкоголиков - как только винные пары испаряются, забываются и "подвиги".
Осуждать крайне легко. Судей и ниспровергателей экая прорва, а созидателей – единицы.
Нужно делать что решишь, пока в тебя не закрались сомнения.
- Вот мы с тобой два крутых мага, ты умеешь вызывать фазового волка, а я посетил такие миры, где этот болван охранник не побывает даже после смерти. Но к нам нет никакого уважения. Маскировка. Сталкинг. Так и должно быть. Люди часто проходят мимо того, что могло бы изменить их восприятие мира раз и навсегда. Они вечно спешат, бегут навстречу смерти, боясь опоздать.
"Нет рая, и ада нет, — поняла вдруг Анатолия. — Счастье — это и есть рай, горесть — это и есть ад. И Бог наш везде и повсюду не только потому, что всемогущ, но ещё и потому, что Он и есть те неведомые нити, что связывают нас друг с другом".
Пауки-аэронавты не просто взбираются туда, где дует ветер, не просто встают "на цыпочки", приподнимают брюшко, проверяют состояние атмосферы, выбрасывают из своего тела шелковые нити и бросаются в лазурные небеса, широко расставив все свободные лапки, - ,нет, они еще и двигают своим торсом и конечностями, а также шелковыми паутинками, чтобы управлять своим снижением и выбрать место для посадки.
Каждый ребенок, едва родился, а уже плачет. Хоть бы один засмеялся…
A journey is like marriage. The certain way to be wrong is to think you control it.
– В аду жарче.
– Ты что, там был?
– Люди рассказывают. Когда там становится до того жарко, что крыша едет, то тебя переводят в место попрохладнее. Чуть отойдешь – и опять в пекло.
– Как в сауне.
– Именно. Но есть и такие, которых обратно не посылают, потому что они уже чокнулись.
– И что с ними делают?
– Отправляют в рай. Чтобы они там белили стены. В раю ведь как – стены должны быть идеально белые. Чуть какое пятнышко, уже непорядок. Это ведь рай! Вот они и белят их с утра до вечера, портят себе бронхи.
[Библейские истории]
— Все эти люди, они жили на самом деле? <...> ...по-моему, они чересчур простые, чтобы быть настоящими. Только у них возникает желание, и раз — они спешат его исполнить. А желания-то у них немаленькие... Они же совершают очень серьезные поступки. Как Адам и Ева с яблоком. Или Каин, когда он убил Авеля...
— Ты ведь видела, как дети играют на улице? Скажи, часто они противятся своим желаниям?
— Я понимаю, что вы хотите сказать, но ведь эти рассказы совсем не о детях.
— В каком-то смысле как раз о детях. Это ведь были первые люди на земле. Все их поступки и все решения были самыми первыми. Вокруг не было общества, чтобы их судить, а у них не было примеров, к которым можно обратиться. Только Всевышний мог объяснить им, что хорошо, а что плохо. И если Его слова шли вразрез с их желаниями, они, как дети, могли и не послушаться. И тогда им приходилось платить за последствия своих поступков.
Просящего пощады помилуй. Он - такой же человек. Лежачего не бьют.
Вещи не только хранят историю, возможно, она протекает через них, понимаешь?
Представляют ли женщины, сколько о них ежегодно пишут мужчины? Известно ли им, что они самый обсуждаемый на свете зверь? Я пришла в библиотеку с блокнотом и карандашом, рассчитывая: почитаю утро, и в полдень истина будет у меня. Но я вижу, надо быть стадом слонов, скопищем пауков, чтобы все это осилить, — в ужасе я представила самых выносливых и многоглазых животных. Чтобы только отделить зерна от плевел, мне понадобились бы стальные когти и железный клюв. Искать крупицы истины среди этой бумажной массы? — спросила я растерянно и пробежала глазами длинный список. Названия — и те ставили в тупик. Понятно, когда вопросами пола занимаются биологи и медики, но, к моему неизъяснимому удивлению, женским полом интересовались все, кому не лень: эссеисты и ловкие писаки, молодые люди со степенью магистра искусств и люди без степени, все достоинство которых только в том, что они мужчины. Некоторые заглавия были с виду легкомысленными и шутливыми, но большинство серьезными и назидательными. В воображении рисовались строгие директора школ и священники на трибунах и амвонах, рассуждающие о женщинах с таким красноречием, что никаких регламентов не хватит. Странное явление, причем свойственное лишь мужчинам, — я специально проверила на букву Ж. Женщины не пишут о мужчинах, вздохнула я облегченно, потому что, если бы мне пришлось прочитать все, что те и другие написали друг о друге, боюсь, что кактус, который расцветает раз в столетие, успел бы дважды отцвести, а я бы все сидела.
Вроде ДЕТСКАЯ, а вроде бы и нет
Женщины все-таки непостижимые существа.
Врач, поднимающий стакан с водкой или закуривающий папиросу, достоин осуждения вдвойне. Раз позволяет себе такое врач, на которого другие привыкли смотреть как на авторитет в вопросах профилактики здоровья, обесцениваются все призывы и предупреждения о вреде алкоголя и курения. Пример всегда сильнее слова
она всегда жила в придуманном мире и теперь не захочет пробуждаться. Действительность была ей нужна только как пища для фантазии. Как паук плетет паутину, так она создала собственную вселенную.
Прошлое - частица нас самих, и уничтожить эту частицу значит поломать что-то и в нас.
Это гроссбух. Дневники предназначены для чувств, а я не слежу за своими чувствами. Я слежу за фактами.
Чем этого твоего Тхэша кормить? Мышей у нас нет.— Мадам! — Тхэш был глубоко оскорблен. — Я питаюсь точно тем же, чем и вы.— Что, тоже на диете сидишь, худеешь? — Мама фыркнула и махнула мне рукой.
Чудо. Только чудо может нас спасти. Смерть защитника веры, смерть носителя божественной силы, обезглавливание вражеской армии. Это понимаю я, понимаете вы, и, скорее всего, об этом задумается сам Ариман. Что помешает ему просто уничтожить нас за попытку противостояния, не вступая на поле интриг и переговоров? Я должна помешать. Всеми возможными силами. Помешать или сдохнуть, будь оно все проклято!
Причем близкие, – заверил Джерг-младший. – А готовить ваши модели умеют? – Нн… нне надо… – Вот ведь незадача, – высокородный совсем повеселел, – у меня и повар с сегодняшнего дня заболел. – Это уже издевательство! – возмутилась я. – И виовизоры все накрылись… – продолжил строить планы отмщения высокородный. – А инфосеть? – уже не надеясь на чудо, спросила я. – И даже освещение вырубается с заходом солнца, – да, генно-модифицированные мстят с размахом… впрочем, это я и ранее знала. – Жестоко, – грустно мне так. – У вас в комнате будет и вода, и доступ в инфосеть. – Но справедливо!
"Накройте праздничный стол. Отметьте там всё. Хорошо? Я ведь догадываюсь, что ты не хочешь ничего отмечать, заперся в комнате и сидишь там, отгородившись от мира, как сыч.
Улыбнись ему, Саймон, улыбнись, и мир сделает чудо в ответ. Наверняка реальность подарит то, что тебе больше всего не хватает. Но, может, стоит немного подождать?"