все победившие революции — это победы детей над отцами, молодежи над средним возрастом.
Крофорд, весьма осторожный в своих желаниях, знал, как хочется ему быть мудрым. Он понимал, что стареющий мужчина может уйти в этом желании настолько далеко, что в конце концов создаст свою собственную, мнимую мудрость. А это убийственно для поверивших в него молодых. Поэтому он говорил очень сдержанно и только о том, что хорошо знал.
Душа томилась, сердце заметно превышало скоростной режим.
Не произведения его копировали его биографию, а в жизни он выбирал тех, кто походил на героинь его романов, воплощая его мечты и тайные стремления.
– А я тебе нравлюсь?
Сижу, хлопаю на него глазами. Сказать правду или соврать?
– Внешность мужчины не так важна, как его внутренний мир. – Наконец-то, нашла, что ответить, увильнув от прямого ответа.
– Что тогда скажешь о моем внутреннем мире? – Игорь продолжает сверлить меня пристальным взглядом.
– Пока не разобралась. – Чувствую, начинаю краснеть.
Деньги не главное дело, но важнейшее из второстепенных.
Только я не хочу знать, когда все снова начнется. Мне сейчас хорошо – и ладно. Ну его, будущее это. Пусть будет только то, что сейчас, понимаешь?
— Сделать еду из ничего невозможно! Ее можно приманить, если ты знаешь, где она находится, можно трансформировать, можно увеличить ее в объеме, когда она у тебя уже есть…
— Ну, вот это я увеличивать в объеме не хочу, и без того гадость жуткая, — вставил Рон.
— Гарри поймал эту рыбу, я постаралась приготовить ее, как могла! Почему-то с едой всегда приходится возиться мне — надо думать, по той причине, что я женщина!
Для полного счастья в столовой рядом с их столом появился секретарь ректора Харпер. Хелен его давно не видела и еще столько же предпочла не видеть. Но молодой щуплый парень в синем мундире окинул надменным взглядом компанию за их столом, слугу, вытянувшимся рядом с большой корзиной дорогих цветов "с намеком", и заявил:
– Студентка Бальмануг! В ректорат! Срочно!
"Ну что еще?! – готова была полыхнуть девушка.
СКОРПИУС: Я вижу для себя другой путь.
ДРАКО: Знаешь, что я любил в твоей матери больше всего? Она могла всегда помочь мне увидеть свет во тьме. Она делала мир…по крайней мере, мой мир, как ты говорил, менее “мрачным”.
СКОРПИУС: Да?
(Драко изучает своего сына).
ДРАКО: В тебе больше от нее, чем я думал.
(Он внимательно смотрит на Скорпиуса).
Что бы ты ни делал, делай это осторожно. Я не могу потерять тебя.
СКОРПИУС: Да, Сэр.
Проигравших мало кто помнит.
Медовый ряд; да, она здесь! Тут нет уже очевидных соответствий, тут она укрыта глубже, в цвете и свечении меда, в текучести и пресыщенной густоте; это суть ее состояния, пластика ее чувств. Вот соты, истекающие свежим, юным медом, - их привезли с юга, из-за Большого хребта, где уже давно цветут сады и горные луга; это ее утро. Вот белый с золотом липовый мед, твердый - и готовый мгновенно растаять на языке; это ее день. Вот темный до непрозрачности, почти отравленный собственной густотой, тягучий дягилевый - это ее вечер.
<...>
И лишь ночь ее не в медовом ряду. Она там, где кофе, чернее черного турецкий кофе, виноградная чача, жареный миндаль, фисташки, засахаренные фрукты; там, где сотни специй и приправ, где горные травы для чай и настоев, где счет сортам перца идет на десятки, и каждый по-своему жжется, дает свою остроту. Там ее ночь, там, среди приправ, взявших у земли самые древние цвета - шафран, охру, киноварь, терракоту, песочный, коралловый, кармин; там где-то ее душа, среди невесомых субстанций, чистых веществ вкуса.
(в 1960-е годы Е. Евтушенко, встречался в Париже с Сальвадором Дали.)«На мой взгляд, – сказал Дали, – величайшим художником-сюрреалистом был Адольф Гитлер». Евтушенко вскочил и закричал: «Как вы можете так говорить! Вы не знаете ужасов войны и тоталитаризма, а мы знаем. Я не могу оставаться с вами за одним столом!» – и с этими словами ушел. Этот эпизод рассказал мне в 1974 г. один кинорежиссер, который утверждал, что слышал его от самого Евтушенко. В этом рассказе был еще эффектный финал. Американский искусствовед, присутствовавший при этом разговоре, решил поддержать Евтушенко и тоже встал. «В знак солидарности с мистером Евтушенко, – сказал он, – я плюю в ваш кофе, мистер Дали», – и действительно плюнул. Тогда Дали поднял эту чашечку кофе и сказал: «Мне приходилось пить кофе со сливками, с коньяком, с ликером, но с плевком выдающегося искусствоведа я пью впервые», – и с удовольствием выпил.
Свойство такое есть у человека - ждать чуда даже тогда, когда его не может быть в принципе.
«Теперь мне кажется, что эта дверь, – сказал Гайвен, имея в виду дверь, ведущую в мир древней магии, – все равно однажды распахнется, хотим мы того или нет. Вопрос лишь в том, будем ли мы к этому готовы».
«Она распахнулась, – подумал Артур. – Мы не готовы. Из распахнутой двери потянул сквозняк, сделался ветром – и готовится стать ураганом. Кто знает, устоим ли мы на ногах».
— Христа распяли за несанкционированные местными властями проповеди. Подумай лучше об этом.
...самую лютую злобу у него вызывала мать, а не отец. Она его бросила. Он ее боготворил, а она дезертировала с поля боя, где они раньше сражались плечом к плечу.
Настоящее безразличие - это тяжелый труд.
Лучше странные увлечения, чем их отсутствие.
Небольшая сплоченная аудитория важнее более многочисленной, но не объединенной внутренними связями группы.
...прививку горем должен пережить каждый, иначе есть риск превратиться в инфантильного идиота.
Никто не может обокрасть дьявола и остаться безнаказанным
– Вряд ли ты с ним после такого подружишься, – произнес Финн, таращась на живот Карата так пристально, будто пытался разглядеть там растворяющееся сокровище.
Если я не приложу усилий, ничего не изменится.
— Что такое ДАРПА? – спросила я.
Тристан был шокирован.
— Ого, – протянул он почти задумчиво. – Ого. Ты правда не в курсе?
— Я занимаюсь изучением мертвых языков. Поэтому ты меня и нанял. С какой стати мне быть в курсе твоей профессиональной области. Как у тебя с сербохорватским? Что ты думаешь о связи оскского и марруцинского?