В ожидании, когда начнется встреча форта, Алла Игоревна читала «Идиота» Достоевского, старомодно и смешно завернутого в газетку.
- Нравится? – спросила Рина.
- Да. Но не думаю, что становлюсь от этого лучше. Человек может читать любые книги, говорить любые умные вещи – и поступить крайне глупо. Или нести полную ахинею – и оказаться способным на поступок. Поэтому нас можно вообще не слушать. Пока слова не равны чувству, а чувство – истинному желанию, они бессильны.
Однажды кто-то попросил Роберта Шумана объяснить смысл какого-то музыкального произведения, которое он только что сыграл на пианино. Что сделал Роберт Шуман, так это снова сел за пианино и сыграл то же произведение еще раз.
Единственный вид превосходства в женщине, с которым способен смириться соперничающий пол, это превосходство, не заявляющее о себе; но иногда превосходство, которое дает себя чувствовать, может нравиться покоренному мужчине, если оно сулит ему надежды завладеть им.
Любовь – это дом со множеством комнат: одна служит для того, чтобы питать любовь, другая – чтобы поддерживать ее, третья – чтобы ее очищать, четвертая – чтобы ее одевать, пятая – чтобы давать ей покой, – и каждая из них может с тем же успехом служить комнатой смеха, или комнатой прослушивания, или комнатой для секретничанья, или комнатой для злобствования, или комнатой для раскаяния, или комнатой для интимной близости, не считая, конечно же, комнат для новоиспеченных домочадцев. Любовь – это дом, в котором водопровод каждое утро вызывает новые бурлящие чувства, а сточные трубы смывают напрочь все раздоры, и светлые окна распахиваются настежь, впуская свежий воздух благодушия. Любовь – это дом с непоколебимым фундаментом и нерушимой кровлей.
... потребление является последним оставшимся человеку способом самовыражения.
Себе дороже нынче стало эскулапам чужое здоровье.
Всё так же курил в приёмном покое под скрип Колеса Сансары Евгений Иванович Иванов. Уже чуть более врач, чем интерн, – заведующий отделением обсервации.
Жених посмотрел на меня несчастными глазами. А мне захотелось поступить так же, как девчонки на соревнованиях по магическим единоборствам : подпрыгивать и кричать "Давай! Давай! Давай!". Но церковь всё же святое место, пусть в него и занесло чародейку. Поэтому я всего лишь выразительно провела большим пальцем по горлу. Рядом звучно щёлкнул приклад ружья. Это отец Этьена приготовился.
— Разве ты не веришь, что Кир борется за мир справедливости?
— Только за более справедливый, — серьёзно ответил Элос.
— Но не вполне справедливый?
— Какая же справедливость в том, чтобы желать добра только себе?
молодежь — самый угнетенный класс общества.
Каждое её слово было для него как острый нож.
— Вы не знаете, что это такое! Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты все время знаешь, что между тобой и смертью — ничего, кроме... твоих мозгов, или смелости, или чего там еще, — когда не теряешь рассудка, сознавая, что через микросекунду — конец или пытка... Или друзья умирают у тебя на глазах... Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, все не так сделал... Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волан-де-Морту.
Стася! Поляк у нас не настоящий, он женщине хамит.
– Храбрость, Джонатан! Только так можно жить. Помните, это не что-то, что можно почувствовать, это то, что можно продемонстрировать.
– Самое подлое, что может сделать мужчина – это слинять по английский после совместно проведенной ночи.
легче всего осуществимы именно те мечты, в которых не сомневаются.
Увидев его, она опустила малыша в кроватку и заслонила собой, раскинув руки, как будто это могло помочь, как будто она надеялась, что, если ребенка не будет видно, ее выберут вместо него…
— Только не Гарри, пожалуйста, не надо!
— Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь…
— Пожалуйста, только не Гарри… Убейте лучше меня, меня…
— В последний раз предупреждаю…
— Пожалуйста, только не Гарри, пощадите… Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно…
— Отойди… Отойди, девчонка…
Он мог бы просто отшвырнуть ее с дороги, однако счел благоразумным покончить со всей семейкой разом…
Не мы выбираем время своего прихода в этот мир.
В этот день они плыли и разговаривали — ни о чем, просто так, как будто только встретились. И ничего, что за весь день они не встретили по пути ни одного острова. Иногда бывает здорово заново встретить друг друга
Ошарашенная Хелен моргнула, сглотнула и возмутилась:
– Я не любовница сына герцога Кагматта!
– Нет? – Словно расстроилась Магна. – А чего так? Видала я того Кагматта. Он красавчик...
Хелен прикрыла глаза и протяжно выдохнула, успокаивая себя тем, что такую слишком уж простецкую соседку ей точно в наказание поселили.
В трудную минуту люди всегда обращаются к своим самым сильным талантам. Поэтому я солгал.
В детстве я очень любил слушать сказки, которые рассказывала мама. Когда подрос стал стесняться этого. А зря. Сейчас бы с удовольствием послушал бы, да некому рассказывать.
Я пожимал десятки рук, которые не стоило пожимать, рассказывал, отвечая на традиционные вопросы гостю, о себе, о Москве, о подруге, - и словно опасно сблизил, сам того не заметив, два мира, соединил их тропкой, ведущей в обе стороны. Я прошел по ней туда, но ведь кто-то может прийти и оттуда.
– Твой дворец стоит на вершине холма, и вокруг него старинный парк. Впрочем, пока он похож на непроходимый лес. Расчищена только дорожка к городской площади.
– Это хорошо, значит, у нас не будет недостатка в дровах, – задумчиво сказала Таэльмина, но её шутка прозвучала как-то печально.
– Ну, если у тебя будет школа для способных сородичей, – желчно сострил дракон, – то холодно не будет. Впрочем, леса тоже не будет.
– Хотя бы замок оставь, – вздохнула тень и оглянулась на Мейсану.
Поэтому я не люблю выходные. Только настроишься посидеть на террасе с коктейлем, и тут – бац. Выясняется, что у тебя нет ни террасы, ни коктейля.
Добившись признания, Сергей завоевал свободу жить, как ему нравится. Но он хотел, чтобы ему нравилось, как он живет.