Бывают мгновения, когда кажется, будто мир вдруг замер, остановились все колеса и шестерни, повисли в воздухе все самолеты, теннисные мячи и ласточки, неподвижно застыли в самых разнообразных позах люди и земля словно задумалась, вертеться ли ей дальше, или повернуть вспять, или вообще поменять ось вращения. И воцарилась абсолютная тишина — ни шума мотора, ни плеска волн у берега, ни шелеста листьев. В такие мгновения все кажется возможным. И мы вдруг отчетливо видим, что все движение мира состоит из бесконечно маленьких состояний неподвижности, и можем себе представить, что эти состояния способны сложиться в некий новый пазл, в другой ход вещей.Часто такие мгновения становятся моментом принятия решения.
Одного звали Агнипарва, Сверкающий, как огонь, второго — Ракеш, Повелитель полной Луны. К сожалению, столь пышные имена не гарантировали детям процветания в будущем. Они родились в одной из низших каст и навечно в ней останутся, пути «наверх» боги для них не предусмотрели.
- Чего тут Паладины-то забыли? – я понизила голос до шепота.
- Да у них там кипиш какой-то очередной. Говорят, один из мертвых богов на свободе разгуливает.
- И что? – осторожно спросила я. – Они его отлавливать собрались?
- Может, и собрались, - Наташа пожала плечами, - они ж мне не докладываются. Ну вообще это их дело – мир спасать, для того они и существуют, в конце концов.
Ага, а некоторые из них вдобавок для того, чтобы этим своим существованием портить мне жизнь.
Слуги рано или поздно всегда узнают секреты семьи, которой служат, как бы тщательно они ни охранялись.
[...] горничная надеялась, что к концу жизни скука пройдет, и она поселится в собственном загородном доме с верандой. Сидя в кресле-качалке, она прочтет все или почти все книги в мире, а потом спокойно умрет, зная, что в мире не написано ни одной хорошей книги.
Бомж идет по улице и видит лишь помои под ногами, потому что это его мир. По той же самой улице бежит ребенок и видит захватывающее дух небо бескрайних возможностей над головой… Мир не хороший, но и не плохой. Наш мир – просто зеркало, в котором отражаемся и мы, и то, что у нас внутри. Если кому-то мир кажется каторгой, значит, что-то не так в нем самом.
большинство детей — маленькие дикари, и, только став взрослыми, они научатся вести себя. Впрочем, далеко не все из них будут при этом цивилизованными людьми.
Некоторые важные жизненные истины даются слишком дорого. И когда вдруг постигаешь их, когда открываешь для себя новую грань взаимоотношений с этим миром, новый закон мироздания, то чувствуешь нереальное потрясение. Будто мир вдруг раскололся, и перед тобой предстало самое сокровенное, то, что было скрыто годами.
Это дураки думают, что панувать будут, нет, дядя Сэм сам пан, других ему не надо.
Лучшая карта человеческого тела - в телах других животных.
Бывает человеку до смерти надоело что-нибудь, но Судьба велит ему опять к этому возвращаться, прямо носом его тычет.
В любви всегда одно и то же: если ты не любишь человека, он остается, а если любишь - уходит. Система работает просто, никаких неожиданностей, а в результате - неминуемые неприятности или катастрофа. И все это ради двух-трех недель изумления и восторга, - нет, пожалуй, это не стоит того. Любовь на долгие годы, любовь созидающая, дающая силы, возвышающая, очищающая, светлая, прочная - все, что люди придумали про любовь и во что верят, пока не обожгутся сами, - это просто чушь.
Волк не жалеет ягненка. Шторм не просит прощения у утопающего.
Почти все люди хорошие, Глазастик, когда их в конце концов поймешь.
Правду у нас говорят: на вольном ветру человек камнем становится, а в тепле — сырым тестом.
Думаю, мы делаем это подсознательно – определяем, что за человек перед нами, по тому, как он выглядит. Макияж «смоки-айз» сигнализирует, что ты загадочная, опасная и немного дикая, верно? И слишком сексуальная, чтобы беспокоиться о геологии. Не суди книгу по обложке. Мама всю жизнь мне это твердила, но со временем я начала думать, что именно об этом и просят люди: «Пожалуйста, судите меня по обложке. Судите меня по тому, что я с таким трудом стараюсь вам показать».
Нет, лучше не тешить себя обломовскими мечтами и идти к богатству самым надёжным и прямым путём — с помощью лотереи.
Мужчин, как обычно, никто особенно не спрашивал.
Я хотел было рассчитаться с ними, но они наотрез отказались от денег. Тогда я положил им деньги на стол. Они тихонько передали их стрелкам. Я тихонько положил деньги под посуду. Китайцы заметили это и, когда мы выходили из фанзы, побросали их под ноги мулам. Пришлось уступить и взять деньги обратно.
Просмотр телевизора придает уверенности в себе. Когда ты видишь, какие дураки в основном маячат на экране, то начинаешь чувствовать себя умным. А ученые выяснили, что люди, чувствующие себя умными, живут лучше, чем те, которые считают себя дураками.
Главное – прожить жизнь до конца, принимать испытания с достоинством и смирением. Нет ничего, что дается тебе, что было бы тебе не по силам, Игорь. У каждого своя задача.
Махнул рукой: что толку себя грызть, так до кости прогрызть можно, а что изменится?
Но не все так гладко обстоит с самой демократией. Опасность для сегодняшних демократий заключается вовсе не в наличии идеологических систем, последовательно отрицающих демократические идеалы. Опасность заключается в популизме – деградировавшей форме демократии, которая обещает воплотить в жизнь наивысшие демократические идеалы («Править должен народ!»). Иными словами, опасность исходит изнутри демократического мира – политические деятели, представляющие угрозу, говорят на языке демократических ценностей. Тот факт, что в результате мы получаем откровенно антидемократическую форму правления, должен беспокоить всех нас. Он говорит о том, что назрела нужда в тонком и взвешенном политическом суждении, которое позволит нам с большой точностью определить, где кончается демократия и начинаются опасности популизма.
"Я люблю Москву, но это совершенно не мешает ее ненавидеть".
Боязнь того, что парижане превратятся в бездумное стадо, одержимое экономией времени, оказалась беспочвенной. Рабочие и бизнесмены во всех уголках Парижа были рады появившейся возможности провести каждое утро несколько лишних минут в постели. Метро стало смазкой их общественной деятельности и эффективно приспособилось к их желаниям. В мюзик-холле – там он иногда брал ложу и сидел над густыми клубами табачного дыма – об этом пелось в песнях Ландри La Petite Dame du Metro и Дранема Le Trou de mon quai. Менее чем через десять лет после открытия первой линии невозможно было представить себе Париж без метро. Для туристов и возвращающихся на родину местных жителей оно было неистощимым источником того, что однажды получит название «мгновения Пруста».