«в том пространстве, в каком нахожусь я, нет Сократа»
— Прошу прощения, Ваше Величество! — улыбка так и не пропала с лица Игната. — Я не договорил. За голову Булатова назначили награду в двадцать миллионов рублей. Так что поздравляю, вы теперь не самая дорогая цель в Империи.
— Вот же падла! — выругался старик. — Что ж, так ему и надо!
...царь в досаде на своих неблагодарных подданных не раз говорил, что жизнь английского адмирала несравненно лучше жизни русского царя, и что «Англия – самый лучший и прекрасный остров в мире». С этим согласны многие в России и до сих пор.
Чтобы кожа была гладкой мне нужна машина времени.
Все мы знаем, что такую машину, какая изображена на рекламе, ты не купишь, даже если бы и очень хотел, потому что фотографии лгут.
Помнишь, я тебе говорила, что любая самая мудрая книга может утратить смысл, если её прочитают сорок тысяч дураков? С Миром примерно то же самое: если слишком много народу будет думать, будто он плохое, скучное место, Мир от их мыслей постепенно испортится. А если наоборот, что он прекрасный и интересный, Мир сделается ещё лучше. Причём всё дело в количестве, кого будет больше, тех и послушается Мир. Поэтому люди придумали сказки, стихи и песни. И старинные легенды рассказывают, немножко всё приукрашивая - просто чтобы люди думали о Мире так хорошо, как только возможно. Поэтому он такой прекрасный. И до сих пор цел!
Я иногда думаю, что было бы гораздо лучше для нас обоих, если бы мы были совсем другими людьми.
Чёртовы отношения всегда начинаются прекрасно. Все такие милые, обаятельные, страстные. Потом эти свадьбы, расширение семей. И на тебе, как снег на голову, известие.
— Тогда скажи мне, что теперь делать.
— Остаться с нами.
Простые слова прозвучали так легко и правильно. Остаться....
— Остаться?..
— И начать всё с начала.
— Это слишком… долго. Я обещал вернуться.
— Обещания — великая сила, — Варий слокнил голову, наблюдая за тенями на каменном столе.
— Скажи… Ты ведь знал, что я встречу Джейну?
Мастер откинулся чуть назад и улыбнулся с лёгкой грустью. Как будто знал что-то особенное, о чём не мог сказать сейчас. Но Алекс уже не находил в себе сил злиться на это молчание, а Варий заговорил:
— Джейна… Нет, вот этого не знал наперёд. Только то, что судьба ей достанется непростая и путь будет особенным. Даже мне не обо всем говорят боги.
— По крайней мере, с тобой они говорят.
— Они говорят с каждым. Просто не каждый готов слышать.
Счастье, излагал пьяный Пилюгин, бывает в голове. Собственно, только там оно и бывает!.. Глупо думать, что вот сейчас ты сделаешь ремонт, или получишь новую работу, или купишь компьютер, и настанет у тебя… счастье. Не настанет, если до ремонта, работы или компьютера его не было!.. Нет никакой точки отсчета, за которой начинается счастье! Оно такое, елки-палки, это самое счастье… требовательное. Оно работы требует, постоянной, ежедневной, истовой. Как и радость жизни.
Любовь никогда не умирает. Она никуда не исчезает, никогда не угасает, пока ты за нее держишься
для врача открыты двери всех семей, и шире, чем для священника
Послушай, жизнь не рассердится из-за того, что ты счастлива. О жизни можно говорить все, что хочешь, но несомненно одно: ей плевать.
В 1872 году, за четыре года до смерти, Бакунин обсуждал, чем может стать марксистская идея «диктатуры пролетариата», если она когда-либо одержит верх: «Это будет правление научного интеллекта, самое авторитарное, самое деспотичное, самое надменное и самое презрительное из всех режимов. Будет новый класс, новая иерархия настоящих или ложных ученых, а мир во имя науки будет поделен на господствующее меньшинство и необозримое необразованное большинство».
иногда я думаю, что дети — это чудовища, которых дьявол вышвыривает из преисподней, потому что не может совладать с ними.
Есть ли у кого-нибудь все, чего и как он хочет? Ни у меня нет, ни у тебя: нет ни у одного человека на земле.
Как, интересно, называют себя жители Пропойска? Пропойцами? Так вот один наш партизан, библиотекарь из Пропойска, рассказывает, что императрица Александра Федоровна, остановившись однажды в Пропойске, возмутилась тем, что в этом городе находился Пропойский пансион благородных девиц, и повелела перевести его в другое место с более благозвучным названием.
— Сделать выводы много труднее, нежели просто съесть информацию.
Смерть, которая в действительности всегда угрожает каждому, должна быть объявлена как коллективный приговор, — только тогда возможно активное выступление против нее. Есть, так сказать, времена объявленной смерти, когда она вдруг оборачивается к определенной, произвольно выбранной группе как к целому. «Смерть грозит всем французам» или «…всем немцам». Воодушевление, с каким люди выступают на войну, объясняется малодушием человека перед лицом смерти. Поодиночке они не смеют взглянуть ей в глаза. Она легче вдвоем, когда двое врагов, так сказать, приводят в исполнение приговор друг над другом, и она вовсе не та же самая смерть, когда на нее идут тысячи. Самое худшее, что может случиться с человеком на войне, — это гибель вместе с другими. Но это избавляет от смерти поодиночке, которой люди боятся больше всего на свете. Да они и не верят, что это худшее произойдет. Они считают, что можно отвести, перевести на других висящий над ними коллективный приговор. Их смертеотвод — это враг, и единственное, что от них требуется, это опередить врага. Надо только быть достаточно стремительным и убивать не колеблясь. Враг является будто по заказу: он вынес приговор, он первым сказал «Умри!». На него и падет то, что он уготовил другим. Первым всегда начинает враг. Может быть, он и не начал первым, но ведь собирался начать, а если и не собирался, то ведь думал же он об этом, а если не думал, то мог бы ведь вскоре подумать. Желание смерти другому действительно повсюду, и, чтобы его отыскать, не надо особенно долго копаться в человеческой душе.
Они всегда ведут нас туда, куда хотят, наши иллюзии власти. Они стары, как сам мир.
«Ибо ненависть никогда не остановить ненавистью: ненависть можно остановить только любовью — это древняя истина»
За случайное преступление тоже судят
Я надеюсь, что это тебя занимает, ты обрушиваешься на нас со своими несчастьями, и тебе ничуть не стыдно. Не можем ли мы поменяться местами — ты и я? Ты будешь человеком, а я жизнью. Было бы забавно, не правда ли? Ты не представляешь, как я буду преследовать тебя. У тебя не будет ни одной спокойной минуты.
... - Она на прошлое Рождество поклялась, что до конца года я выйду замуж. И?! Где?! В каком углу затерялся тот таракан, которого надо поцеловать, чтобы он превратился в прекрасного принца?!
Порой злато просит больше, чем ты можешь ему дать.