Матье (Дрейфус) трясет мою руку обеими своими:
– Моя семья и я не находим слов благодарности, полковник! (...).
– У вас нет причин для благодарности, – отвечаю я. – Я просто делал то, что подсказывала мне совесть.
Айна наблюдала за ним, перестав узнавать. Это действительно был другой человек, не тот тихий, робкий принц, которого она знала прежде, при жизни их отцов. Даже не упрямый, отчаявшийся король, что три месяца пытался править страной, так и норовящей выскользнуть у него из рук. Будто из него исторгли прежнюю душу – и вставили новую, чужую.
«А может, – мелькнула непрошеная мысль, – это мы сделали Гайвена таким?»
Видимо, это неотъемлемая часть человеческой природы – недолюбливать тех, кто отличается от большинства. Но нелюбовь – это еще полбеды. А вот когда к ней примешивается страх, тут уж ничего хорошего меньшинству ждать не следует. Рано или поздно страх породит ненависть, а ненависть подтолкнет к действию. Источник страха пожелают уничтожить. И искать его станут, увы, не в головах. Устроить геноцид гораздо легче, чем сосуществовать с другими и методично вправлять мозги тому самому большинству.
В Царской России никто не обременял сироту тайнами, да и это было невозможно- вся жизнь на виду. Смертность высокая. Не стало родителей-ребёнка приютили родственники и соседи. И всем все понятно. А вот эпоха сталинских лагерей поселила в людях страх. Сирот при живых родителях (так называемых врагов народа) становилось все больше. И надо было этих детей скрывать. Начали менять имена, фамилии, даты рождения, чтобы замести следы. Снять позорное клеймо. А потом практика вжилась в сознание, превратилась в национальный код.
Искусство – как пожар, оно рождаетсяся из тех, кого сжигает.
- Это чтобы только за проценты платить мы должны полторы сотни бегунов приходовать ежедневно. Так получается?
- Ну да, математика так говорит.
- Не расплатимся мы с такой математикой.
- Согласен. Это какое-то анальное рабство, а не математика.
Самый суровый приговор люди обычно выносят себе сами.
Думаю, Мел, ты уже поняла, к чему я клоню. Хотя Тристан огрел разбойника веслом только в одной Нити, возможно, сочинители в соседних Нитях ощутили это и смогли убедительно изложить. А дальше история распространилась в другие Нити, даже в нашу. Сегодня утром я нашла святого Тристана Динтагельского в «Житиях святых» Альбана Батлера (первоиздание 1759 года у нас в библиотеке).
Блин, он уже и в Википедии.
Апд. Нет, исчез.
Мужчины, к сожалению, слишком любят войну, чтобы им можно было поручить дело мира.
... иногда незнание гораздо хуже знания, даже если это знание мучительно.
«Слабаков убивают или топчут»
Не надо бросаться очертя голову на крепостные стены, если можно потихоньку войти через калиточку для воров и контрабандистов.
Другой политик выразился проще и точнее: не важно какого цвета кошка, если она ловит мышей.
Что есть более покойного и сладостно-дремотного, чем закат солнечного весеннего дня?
Испытывая чувство, мы всегда претендуем на взаимность, а когда не получаем ее, считаем, будто нас предали.
Все происходит под личиной свободы слова, чтобы тираны могли утверждать, будто все в порядке. Но у нас нет свободы — ни слова, ни чего бы то ни было еще. Люди, которые когда-то хранили живую британскую традицию псовой верховой охоты, более не могут этим заниматься. Если кто-то из нас попытается на это пожаловаться, нас заклюют.
Чаще всего поддерживать феминизм – это означает просто принимать одну простую «радикальную» мысль, что женщина тоже человек.
Мужчины и женщины становятся ревнивыми, когда их генетический вклад находится под угрозой.
Чтобы стать счастливым, нужно делать то, что приведет к этому счастью. Чтобы стать несчастным, достаточно вообще ничего не делать.
…Да, трудно себе даже представить. Все эти утраты в конце концов утомляют воображение. В живых нас осталось совсем мало. Но мы смутно чувствуем величие этих мертвецов. Они отдали все: они постепенно отдавали все свои силы и под конец отдали самих себя целиком. Они перешли за грань жизни: в их подвиге есть нечто сверхчеловеческое и совершенное.
Порой футбол, начинаясь как обычное развлечение, затем превращается в нечто более серьезное, и это подтвердит вам любой английский хулиган или аргентинский националист. Футбол помогает в поиске идентичности, объединяет большие сообщества и даже становится предлогом для проявления насилия. Нации и религии – это накачанные стероидами футбольные клубы.
Когда любишь кого-то, ты его любишь, и, если ничего больше не можешь ему дать, ты все-таки даешь ему любовь
Думаешь, она такая храбрая, что родила внебрачного ребенка и ушла из дому? Куда храбрее было бы вырастить ребёнка самой, поступить в университет и получить образование. Но нет, она умчалась в Лондон за своей мечтой.</b>
«Вы делаете andante, — сказал мне, 28-летнему, покойный Джон Мак, в то время главный гобоист Кливлендского симфонического оркестра, — а я сделаю grazioso». Другими словами, я отвечал за темп, а он — за элегантно сыгранное соло.
А опыт такими кривыми путями и приходит.