...Сад - это сердце дома, где любовь - это семя, а темная земля - мать, питающая саженцы, пока те не расцветут, а затем она морщинистыми руками ждет, когда они к ней вернутся. Эта история повторяется снова и снова: мы появляемся из праха, чтобы затем снова вернуться в прах. Наверное, именно поэтому сад - любимое место в моем новом доме - возможно, потому, что, когда я опускаю руки в влажную землю, я чувствую, что уже дома.
Художник он был редкой силы. Особенно удавались Мартину Страшный Суд и адские муки. Запои его часто кончались горячкой, ему являлись черти, и то, что он много и хорошо их видел, из картин было ясно. Такого зримого изображения ада, такой твердой веры, что он, писавший его, там был, не знал даже Босх.
Ему совершенно все равно, любят его или ненавидят, где он был или куда направляется. Иногда я гадаю, заботит ли его, жив он еще или умер...
Собачка не сбежит, животные привязчивые. А для женщины есть только одна тяжёлая цепь — любовь. На ней может сидеть сколько угодно, и даже кормить как следует не попросит.
Избегайте откровенной конфронтации. Доброжелательность всегда усиливает убеждение. Помните, что убедить «друга» всегда легче, чем «врага».
... человек никогда не знает, на что он способен, до тех пор, пока не проверит на деле.
...ведь именно умение сочувствовать делает нам людьми: мы можем быть милосердными, хотя сейчас это совсем не модно.
Можно и на черное сказать белое, приводя убедительные доводы.
Часам к десяти погода испортилась, снег сыпался необычайно густой и мягкий - наверху опять отстреливали ангелов.
– Сама знаешь. Есть такое выражение лица: «затащи меня в постель, а то потеряешь навеки». – Он помахал ресницами и облизал губы самым несексуальным манером – как пес после того, как ему насыпали шоколадных шариков.
...без сердца гораздо спокойнее.
«Мы все рабы, и ждет нас смерть! Кто бы ты ни был, мой продолжатель, беги!»
Стайка голубей увлеченно поедала выброшенный кем-то недоеденный хот-дог. Саймону казалось, что они терзали своими клювами его, а не булку.
Дети света со слезами обнимают демонов, которые сами плачут
– Почему люди всегда лгут? – раздражённо спросил орк.
– Так проще, чем меньше людей… ну или орков знает, что у тебя на душе, тем безопасней. Никто не причинит боли, не предаст и не посмеётся над тобой.
На губах против воли расцвела улыбка. Если капитан Уилфорт устроил мне разнос, то лорд Уилфорт отнесся к моему поступку иначе.
На мой взгляд, осмотр и лечение собак-поводырей - самая почетная и радостная из всех обязанностей ветеринара, почти привилегия. И не только потому, что эти великолепные собаки превосходно обучены и стоят очень дорого, но главное потому, что они наиболее полно воплощают идею, вокруг которой в конечном счете строилась вся моя жизнь - взаимозависимость, доверие и любовь, связывающие человека и животное.
И после встречи с их слепыми хозяевами я возвращался к обычной своей работе с каким-то смирением - с благодарностью за все, чем меня одарила жизнь.
Скажи-ка мне вот что, Штамп. – Глаза у Поля Ди были воспаленными и слезились. – Скажи мне только одно: сколько же может вынести жалкий ниггер? Скажи мне, Штамп, сколько?
– Все он может, – сказал Штамп. – Все может вынести.
– Почему? Почему? Почему? Почему? Почему?
Что бы ни случилось в доме, воровство или убийство, все равно люди должны завтракать.
Что есть любовь? Безумье от угара,
Игра огнем, ведущая к пожару,
Столб пламени над морем наших слез,
Раздумье необдуманности ради,
Смешенье яда и противоядья.
Нельзя строить жизнь на песке несчастья <..> Это грех против жизни.
Депрессия была не только потерей времени, сил и воли, это был последний способ, отчаянная попытка вернуться к нормальной жизни.
Когда носишься по миру подобно ветру в поле, нужны ориентиры, чтобы понять, как далеко завел тебя путь и как сильно ты изменился, пропуская его через себя.
Сам я не способен изменить себя, но я волен протащить себя через шкуродер пространства, так что внутренняя сущность моя не сможет остаться неизменной.
— Через час мы выезжаем.
— Центурион и Ребекка в курсе?
— Эд, по-моему, мы единственные владельцы домашней скотины, которые вечно интересуются её мнением по тому или иному вопросу.
— Ну, моя милая лошадка хотя бы не пишет. Не то что твой черногривый бумагомаратель…
— Ребекка проболталась? — догадался я.
Эд удовлетворённо хмыкнул — она, родимая, сдала с потрохами за два солёных сухарика.