Я никогда не просил о многом и ни на что не рассчитывал - кроме того, что близкие будут рядом. В этом и заключается счастье.
Любовь учит смирению, терпению, пониманию. И принятию многого. Чарлз сказал мне однажды, что я была бы хорошим солдатом, потому что у меня нет чувства страха. Вам не страшно до тех пор, пока у вас не появилось что-то, что вы боитесь потерять. Но когда вы любите кого-то или что-то, в вас вселяется ужас - слишком много поставлено на карту, слишком много риска, понимаете?..
Мы все живем в предрассудках...
У него была такая странная черта — он охотно разговаривал сам с собой, с животными и растениями и со всем, что попадалось ему на глаза. Он считал это естественным — если ты не один, почему не поговорить.
(об отце)
Истинные кошмары таились не под пыльными половицами или в темных чуланах, а там, откуда их куда как сложнее было выгнать. В головах.
— Позвольте, мой генерал, не согласиться. И самый главный из них — не злодей. Он — слуга народа. Я не думаю, что ему доставляет удовольствие уничтожить таланты, он даже старается кое-кого защитить. Но это ему не всегда удается. Народ любит казни, а он — восточный человек, он понимает такие вещи. И глупо называть его извергом. Он просто придумал новые правила игры. Представьте, вы играете в шахматы, и ваша пешка ступает на последнее поле. Ваш противник обязан вам вернуть ферзя. А он берет да этим ферзем вас по голове. Оказывается, он ввел новое правило, только вас не предупредил.— И какая же тут защита?— А никакой. Не садиться играть в такие игры, где правила меняются с каждым днем. Как только сели — Господь Бог уже не на вашей стороне, всем теперь заправляет сатана. Вы, мой генерал, по роду своей профессии играете в эти игры, так должны быть готовы ко всему. Пусть вас утешит, что наши худшие опасения все-таки не сбываются. То есть не всегда сбываются.— Но, может, и у него свои правила, у сатаны? — спросил генерал, усмехаясь. — Не одно злодейство на уме?— Мой генерал, вы на верном пути. Вам надлежит усвоить: ничто у нас никогда не делается из побуждений добра, то есть делаются и добрые дела, но все равно из каких-то гнусных соображений. Я верю, например, что у вас все кончится хорошо — но не потому, что кого-то одолеет жажда справедливости, кто-то за голову схватится: что же это мы творим! А вмешается — дьявольская сила. Вот на нее и надейтесь. Она окажется сильнее. Бог эту страну оставил, вся надежда — на Дьявола.
Дорогая Вероника, удивительно, что ты всё ещё этого не поняла: каждый человек способен на жестокость. Просто не всякому выдаётся случай её применить.
Золушка становится королевой, гадкий утенок – лебедем.
Неудовлетворенность свей судьбой является, видимо, чертой характера людей во все времена и в любой обстановке.
Беннетт всегда думал, что французским водителям не хватает третьей руки: одна рука им нужна, чтобы держать сигарету, вторая - чтобы показывать неприличные знаки другим водителям, ну а третья - чтобы крутить руль.
За дверью душевой уже журчит вода.
А ты-то чего так рано? Тоже не спится?
Злорадно усмехаюсь.
Уткнувшись лбом в дверь, фантазирую всякое разное, забывая как ровно дышать. Моё воображение рисует её в душевой. Мокрые волосы, капли воды на коже… Со стоном тихо стучу лбом в дверь. И вообще, не уверен, что лбом.
Вкатить бы ей десять кубиков тестостерона, чтобы ощутила масштаб моей трагедии! Посмотрел бы я, кто за кем по дому бегал…
Бездна — это пустыня; никто не может позволить себе роскошь ждать вариантов получше.
- Именно это я и называю любовью - когда оглядываешься назад и ничего не хочешь менять.
Мужчины, которым не доводилось сражаться, обожают оружие.
При любви ведь не жгут корабли,
И разлука в любви не считается,
Даже если сердца друг от друга вдали,
Встреча все-таки продолжается!Ну так скажем же вновь и вновь:
При любви все обиды мнимы,
Ибо там, где живет любовь,
Все преграды преодолимы!
Массовая культура находит удивительно подходящую форму, которая маскирует коммерческое начало под иллюзию свободного творчества, а нарциссизм исполнителя вуалирует в благородную профессиональную потребность.
Но от своего прошлого нельзя откреститься. Прошлое не прощает забвения и однажды непременно заявит о себе. Громогласно и безапелляционно. И разорвет на кусочки измалеванный фантазиями холст.
Лапы только бросил не меня взгляд и обреченно покачал головой. Но говорить ничего не стал. Вместо этого подождал, когда все построятся. Вернее попробовал подождать. Когда надоело, просто начал раздавать пинки и затрещины. Процесс сразу пошел быстрее. Тяжело сопротивляться харизме такого существа. Харизма у него была та еще. И совсем не брезговала набить чью-нибудь еще харизму. Как я понял, в инферно воспитательные процессы делились всего на два типа – те, которые тебя убивают и те, которые просто оставляют синяки.
К его удивлению, деревенские не поверили: они могли поверить любой лжи, если чувствовали, что она идёт от сердца, но Меньшов врал не от сердца, а от ума.
Теперь, когда у нас появилась возможность понять, как мы устроены, наш мозг не обязан оставаться таким, каким мы получили его от предков. Мы можем обитать в другой сенсорной реальности, иметь другие тела.
— Ты уж лучше сиди тут, парень, и карауль машину. Если кто сунется — быстро кричи «стой!» три раза подряд и стреляй в грудь.
— Мяу!
Лорд продолжал сидеть напротив меня и пристально смотреть. Слезы с новой силой потекли по щекам.
- Я убийца...
- Ты не убийца, ты дура, - вынес он вердикт.
Самый лучший сисадмин — ничего не делающий сисадмин.
Дорогим людям свойственно исчезать из жизни. Следовало ценить тех, кто всё ещё находился рядом. Ценить и беречь.
В бытность свою девушкой я размышлял над фразой "загадка женственности", поскольку по должности обязан был ей соответствовать.