Нет, конечно, он всегда знал, что деревья так же разумны, как и люди. Они могут и помочь, и навредить, наградить и отомстить. Деревья мудры, у них долгая память, а потому странника всегда первым делом расспрашивают о том, что ему рассказали встреченные по пути деревья, а уж потом — люди. Ильмо знал, что сосна — дерево-воин, а ель — дерево-колдун. Что липа щедро делится своей силой со всяким прохожим, а дуб — только с тем, кто способен ее взять не надорвавшись. Что ольха привлекает нечисть, а можжевельник ее распугивает. Что осина — дерево никудышное и опасное — растет ногами в болоте, своей жизненной силы ей не хватает, и она наловчилась пить ее из людей. Что рябина хранит домашний очаг для многих поколений, и лучше вырезать весь род до последнего младенца, чем срубить растущую у порога рябину…
Сам черт не разберет, что за народ эти женщины.
Всегда одно и тоже, сегодня, как вчера, а завтра, как сегодня, пока какой-нибудь вихрь не сметет все это.
Ваше поколение любит мягкость в литературе, но в жизни вы очень жестоки. Наше - не выносит никакого сентиментальничанья, но мы во сто раз менее жестоки в жизни.
Он резок, правдив и беспощаден именно потому, что стремится как можно решительнее и убедительнее доказать: в этом мире никто никого не имеет права вычеркивать из жизни.
Свойство лицемерия обольщать себя надеждой.
— Господa, ... я генерaл второго рaнгa ... и буду вести у вaс стрaтегический блок. Срaзу попрошу не путaть его с искусством рисовaть нa кaрте. Это умеют и дети, если дaть им цветные кaрaндaши.
...
— Тaктикa отвечaет нa вопрос, кaк выигрaть бой. Стрaтегия — зaчем этот бой вообще нужен, что он меняет после победы, кaкие двери открывaет и кaкие, нaоборот, зaкрывaет нaмертво. Тaктический успех может остaться просто хорошей дрaкой, a может стaть рычaгом, после которого противник теряет рaйон, aрмию, союзникa, рынок или веру в собственную безопaсность. Именно этот переход от удaрa к последствиям мы и будем изучaть.
— Ну а что? Ты же сам говорил! Если ты без него жить не можешь, что прикажешь думать!
— Что я мёртвый? — предположил Заноза. — Что я его люблю? Что у меня никого ближе нет? Что мы с тобой под словом «дружба» понимаем разные вещи, и что я знаю больше значений слова «любовь»?
Притом знай, брат мой, что всякий помысл, которому не предшествует тишина смирения, не от Бога происходит, но явно от левой стороны. Господь наш приходит с тихостью; все вражеское бывает со смущением и мятежом.
«Родители крайне трепетно относятся к тому, с кем я хожу на свидания, – заметила она гордым тоном. – Они не позволят мне иметь ничего общего с черными, мексиканцами или евреями».
– Ну, так уж случилось, что я еврей, – сухо объявил Тибор.
Лицо Пирошки покраснело. «Пожалуйста, не обижайся, я имела в виду совсем другое».
Тибор улыбнулся: «Весь мир имел в виду совсем другое. Именно так мы все и оказались в концлагерях».
У Гамсуна где-то сказано, что нам, людям, любовь быстро приедается. Что нам не хочется того, что достается слишком большими порциями.
Чтобы процветать в мире, где труд человека всегда дешевле, надо выделяться в своей области. В некоторых случаях необходимо достичь мирового уровня, чтобы просто выжить.
…жизнь на самом деле не прогулка по ухоженному декоративному саду. В ней должны быть трудности, иначе не интересно.
... Север с большой буквы, чужой, запредельный, не географическая местность, а эмоциональное представление, характер, с которым всегда надо быть — он впитал это с молоком матери — настороже, начеку, не бояться нисколько и теперь уже, в сущности, не ненавидеть, а просто иной раз даже скучливо и даже не совсем искренне не подчиняться...
В бедности и богатстве, на свободе и в рабстве мы возводим для своей жизни одни и те же декорации и разыгрываем в них одни и те же драмы.
На том, кто сделал, один грех, как говорила мама, а на том, кто на кого-то напрасно подумал, – сорок.
Феминисты – товарищи упорные, особенно, на западе. У них там можно кормить грудью в общественных местах, рассекать на пляже топлесс, и никто не смеет попрать святое право женщины светить своими телесами там и тогда, где очень хочется. Оно и правильно. Женское тело – сама гармония (так и хочется сказать: «особенно мое»). Это вам не причиндалами в подворотне трясти.
Наиболее продуктивна спокойная работа.
Господи, это же величайшая мечта!.. Это же самая сокровенная мечта! Не философский, мать его, камень… Не деньги и бабы, не власть! И даже не «счастья, всем, даром, и пусть никто не уйдет обиженным»… Нет, не это. А — исправить! Задним числом исправить! Зачеркнуть, скорректировать, подстелить соломки — вот она, величайшая мечта!
"Любые бунты требуют зачинщиков, агитаторов и денег. Много денег и много людей. Вооруженных и обученных людей. Просто так поднять народ, оторвав от дел, можно только вопиющей несправедливостью."
Умение прощать - глупость. Иногда невозможно простить.
Противники, соратники... К сожалению, иногда одинаково утомляют и те, и другие.
Быть молодым и не уметь - это сносно; но состариться и не быть в силах - это тяжело. И ведь обидно, что не чувствуешь, куда уходят силы.
Моё послание прозвучало громко и отчётливо. Я ничего и никому не спущу. Я не собираюсь вилять хвостом и задирать лапки кверху. Я готова к драке с большими псами.
И тогда они ринулись на меня, стараясь выкинуть прочь из своры.
– Меньше знаешь – крепче спишь?
– Избитая фраза. Крепче всех спят счастливцы. Но неведение служит анестетиком, а перед лицом грядущего о большем для наших несчастных знакомых нельзя и мечтать.