Цитаты

Боги алчны по своей природе. Они забирают и забирают, а простым смертным остается только страдать за их ошибки

Благословенные монстры

Эмили Дункан

Монстры на свободе. Завеса, разделяющая оба мира, стерта. Магии крови больше нет. Великая игра богов разрушила весь мир. Но бояться стоит главного врага. Сущности, что вырвалась на свободу и грозит победить… НАДЯ потеряла все: свою силу, любовь, поддержку богини. Ей больше не нужны ответы, она вновь хочет быть простой смертной. СЕРЕФИН думал, что разорвал связь с безымянной силой. Но даже кровь на его руках не избавила разум от влияния тьмы. МАЛАХИЯ не должен был выжить. Теперь он –...

Но любоваться цветком и сорвать цветок – это разные вещи.

Жизнь с нуля

Мари-Сабин Роже

Утром в день своего тридцатишестилетия Мортимер Негруполис встал, умылся, побрился, надел строгий черный костюм и… улегся в кровать – ждать, когда часы пробьют одиннадцать и он умрет. Как умирали все его предки по мужской линии – ровно в одиннадцать утра в день 36-летия. Мортимер основательно подготовился к роковой дате: уволился с работы, продал машину, отказался от аренды квартиры… Но фамильное проклятие дало сбой, все пошло не по плану, и оказалось, что "вернуться к жизни" не так-то просто. ...

- Контрразведка, да? Старая школа: опасен, даже если не вооружен. - Хмыкнула, но не насмешливо, а будто бы уважительно, и представилась словно между прочим: - Внутренняя разведка одаренных. Третья степень посвящения. Поэтому давайте не будем мериться тем, чего у меня по умолчанию нет. Вы уже проиграли. Смиритесь.

Церковь-это дом Господа Бога, которого там никогда не бывает.

Я хотел убить небо. Автобиография Кабачка

Жиль Пари

«Я всегда хотел убить небо, с раннего детства. Когда мне исполнилось девять – попробовал: тогда-то я и познакомился с добродушным полицейским Реймоном и попал в „Фонтаны“. Здесь пришлось всем объяснять, что зовут меня Кабачок и никак иначе, пришлось учиться и ложиться спать по сигналу. Зато тут целый воз детей и воз питателей, и никого из них я никогда не забуду!» Так мог бы коротко рассказать об этой книге её главный герой. Не слишком образованный мальчишка, оказавшийся в современном...

Мир наполнился ослепительным светом, и я увидел его – время. Бескрайнее море, раскинувшееся вокруг. Насмешливо смотрящее на нас: где вы были раньше? Чего вам не хватало, из-за чего вы страдаете, плачете, убиваете? Вот же я, нескончаемое и вечное.
Время.

Маги без времени

Сергей Лукьяненко

В Империи, где без малого век правит Тёмный Властелин, живётся не так уж и плохо. Натурфилософы постигают тайны науки, народ не бедствует, полиция охраняет порядок, а рунное волшебство – доступно всем. Вот только у волшебства есть цена, и за любое чудо придётся платить самым дорогим, что у тебя есть. Особенно, если ты стал врагом повелителя Тёмной Империи.

Сегодняшние друзья - завтрашние враги.

Граф Монте-Кристо

Александр Дюма

Сюжет «Графа Монте-Кристо» был почерпнут Александром Дюма из архивов парижской полиции. Подлинная жизнь Франсуа Пико под пером блестящего мастера историко-приключенческого жанра превратилась в захватывающую историю об Эдмоне Дантесе, узнике замка Иф. Совершив дерзкий побег, он возвращается в родной город, чтобы свершить правосудие – отомстить тем, кто разрушил его жизнь. Толстый роман, не отпускающий до последней страницы, «Граф Монте-Кристо» – классика, которую действительно перечитывают.

Машинистка — одно из редких обозначений профессии, которое существует только в женском роде, потому что машинист — это нечто совсем иное. Я знал только одного мужского представителя этого ремесла, профессионала высочайшего класса. Это был знаменитый петербургский поэт андеграунда Евгений Вензель, печатавший диссертации всему Пушкинскому Дому.

Идти бестрепетно. Между литературой и жизнью

Евгений Водолазкин

Евгений Водолазкин – автор романов «Лавр», «Авиатор», «Соловьёв и Ларионов», «Брисбен», лауреат премий «Большая книга», «Ясная Поляна» и «Книга года». Его книги переведены на многие языки. В новой книге «Идти бестрепетно» на первый план выходит сам автор. «Маленький личный Рай детства», история семьи, родные Петербург и Киев, Пушкинский Дом и занятия наукой, переход от филолога-медиевиста к писателю, впервые рассказанные подробности создания «Лавра», «Авиатора», «Брисбена»… В откровенном и...

Взросление это ответственность. Но ответственность не за других. И не за весь прогнивший мир,-он улыбается. - Это когда человек морально самостоятелен. Ни от кого не зависит, ни от чьего мнения. Ставит приоритеты и понимает, как дальше ему жить. Болезненный опыт очень быстро заставляет повзрослеть.

Измена. Иллюзия счастья

Катя Колёсова

Вижу картину, которую невозможно воспринять недвусмысленно. Мужчину и женщину, наслаждающихся друг другом. Мою родную сестру и моего жениха. Наша свадьба через две недели! Пальцы немеют, бессильно падает что-то из рук. Мужчина резко оборачивается, с удивленным и затуманенным взглядом. Больше шансов не осталось. Это Артур. — Аня? — спрашивает он. _______________________ #ХЭ обязателен и непредсказуем #Сложные отношения сестер #Семейная драма #Сильный мужчина и нежная героиня 18+

Имена гениев прошлого, все чаще призываемые всуе, обратились в пустой звук; итак: "Мене, Текел, Упарсин", - если только мы не послушаемся Иоахима Ферзенгельда и не учредим Humanity Salvation Foundation, Фонд Спасения человечества, с капиталом в шестнадцать миллиардов золотом и доходом в четыре процента годовых. Из этих средств следует оплачивать всех творцов: изобретателей, ученых, инженеров, художников, прозаиков, поэтов, драматургов, философов и проектировщиков - по следующей системе. Тот, кто _ничего_ не пишет, не проектирует, не рисует, не патентует, не предлагает, получает пожизненную стипендию в размере 36.000 долларов в год. Тот же, кто _делает_ что-либо из вышеизложенного, получает соответственно _меньше_.В "Перикалипсисе" дана полная таблица вычетов за любые формы творчества. Сотворивший одно изобретение или две книги в год не получает ни гроша; за третью книгу он уже должен приплачивать. В таких условиях лишь истинный альтруист, аскет духа, любящий ближних, а себя ни на столечко, решится творить что бы то ни было.

Абсолютная пустота

Станислав Лем

Одно из самых остроумных, тонких и ироничных произведений Станислава Лема, в котором равно проявились его таланты писателя, философа и литературного критика. Сборник безупречно созданных рецензий на вымышленные произведения никогда не существовавших прозаиков - рецензий, в которых внимательный читатель способен рассмотреть намек не только на вполне реальные литературные тенденции второй половины XX века, но и на вполне узнаваемых авторов. Роман "нуар" и модернистская проза... "Поток...

Прощения, мой драгоценный герцог Росс, это не милостыня. Его не раздают бесплатно, как мелкую монетку нищим и убогим. Вы же не убогий? Прощение нужно заслужить!

Измена. Ненавистная любовь

Наталья Смеречинская

Деваха? Уродина? Деревенщина? Как он только меня не называл. Но кто сказал, что люди не меняются? Особенно после смерти от рук истинной пары. Даже не так, после нескольких смертей. О, я усвою каждый урок, что преподнесет мне бесчисленное количество жизней. И вернусь к надменному дракону, чтобы отомстить! А может и нет… Вот такие мы, женщины, неожиданные и непредсказуемые.

Плачущая женщина все одно что корзина без дна.

Восходящая тень

Роберт Джордан

Robert Jordan. The Shadow Rising. 1992. Исполнилось предначертанное — Дракон Возродился. Ранд ал'Тор завладел Хрустальным Мечом. Тирская Твердыня пала под натиском Народа Дракона. Но Тень надвинулась на мир и недруги плетут заговоры. Вырвались на свободу Отрекшиеся, Белая Башня преследует свои тайные цели, охотятся за Рандом Черные Айя и Гончие Тьмы, Мурддралы и Белоплащники… Из Тирской Твердыни Ранд ал'Тор, Возрожденный Дракон, отправляется в Айильскую Пустыню. В Руидине — священном...

... когда у ребенка такое херувимское личико, можно быть уверенным, что ничего, кроме проказ, от него ждать не приходится.

Тринадцать загадочных случаев

Агата Кристи

Тринадцать загадочных случаев Несколько милейших людей нашли для себя забаву: они собираются по вторникам у камина и рассказывают друг другу загадочные криминальные истории, случившиеся в недавнем прошлом. В каждой такой истории — с лихвой жутких и таинственных подробностей. Не хватает лишь одного: ответа на вопрос — а кто же убийца? Так почему же все эти леденящие душу загадки не были разгаданы прежде? Может быть потому, что здесь, у камина, блистательная мисс Марпл слышит их впервые?

- Все будет нормально, - говорит она. - А если и нет, это тоже нормально.

Одно целое

Сара Кроссан

Типпи и Грейс не нравится, когда на них пялятся, что неудивительно, ведь они сиамские близнецы. Им хочется жить как обычные подростки – ходить в кино, влюбляться, находить новых друзей. Но это трудно, когда люди вокруг тыкают в тебя пальцами и обзывают. Девочкам приходится тяжело, однако они храбро сражаются со всеми бедами. И однажды судьба вознаграждает (или наказывает?) их возможностью разделиться, а они ухватываются за этот шанс, ухватываются изо всех сил. Вот только получить желаемое не...

Меня пронзило от головы до горба. Это было словно в день Страшного суда над всеми моими барабанами, старыми, разбитыми, вышедшими из строя. Тысячи барабанов, выброшенных мной на помойку, и единственный барабан, зарытый на кладбище в Заспе, — все они встали, восстали заново, целые и невредимые, отпраздновали свое воскресение, подали голос, заполнили меня, сорвали с края постели, повлекли — после того как я попросил Клеппа извинить меня и минутку потерпеть — из комнаты, пронесли мимо двери матового стекла, мимо комнаты сестры Доротеи — полускрытый под дверью четырехугольник письма все еще виднелся на полу коридора, — загнали меня в мою комнату, заставили ринуться навстречу мне тот барабан, который подарил художник Раскольников, когда писал «Мадонну 49»; и я схватил барабан, и с жестянкой и обеими палочками в руках повернулся или был повернут, покинул свою комнату, пронесся мимо проклятой двери, вступил, словно уцелевший после долгих странствий, в макаронное царство Клеппа, сел на край постели, приладил бело- красную лакированную жестянку, чуть подвигал палочками в воздухе, испытывая, может быть, смущение, поглядел куда-то мимо удивленного Клеппа, коснулся жести как бы невзначай, одной палочкой, ax — жесть ответила Оскару, и Оскар послал вслед первой вторую палочку, и я начал барабанить, по порядку, в начале было начало, мотылек пробарабанил между лампочками час мо его рождения, набарабанил лестницу в подвал с ее девятнадцатью ступеньками, когда я справлял свой третий, легендарный, день рождения; расписание уроков в школе Песталоцци я отбарабанил вдоль и поперек, с барабаном влез на Ярусную башню, с барабаном сидел под политическими трибунами, пробарабанил угрей и чаек, выбивание ковров в Страстную пятницу, сидел, барабаня, у суживающегося к изножью гроба моей бедной матушки, далее избрал темой испещренную рубцами спину Герберта Тручински, а выбивая на своей жестянке оборону Польской почты на Хевелиусплац, я издалека заметил некоторое движение в головах той кровати, на которой сидел, вполглаза углядел выпрямившегося Клеппа, который достал из-под подушки смешную деревянную флейту, поднес ее к губам и издал звуки до того сладкие и неестественные, до того соответствующие моему барабану, что я мог повести его за собой дальше, на кладбище в Заспе, к Лео Дурачку, что я, когда Лео отплясал свое — перед ним, для него и с ним, дал вспениться шипучему порошку мвей первой любви; я даже завел его в джунгли Лины Грефф, я даже дал прокрутиться большой, рассчитанной на семьдесят пять килограммов барабанной машине зеленщика Греффа, я взял Клеппа с собой во Фронтовой театр Бебры, я дал Иисусу громко прозвучать на моей жести, Штертебекера и всех чистильщиков согнал с трамплина вниз — а внизу сидела Люция, — я же дозволил муравьям и русским захватить мой барабан, но я не повел Клеппа вторично на кладбище в Заспе, где бросил свой барабан вслед за Мацератом, а вместо того завел свою великую, не имеющую конца тему: кашубские картофельные поля, октябрьский дождик над ними и моя бабка сидит в своих четырех юбках; сердце Оскара грозило превратиться в камень, когда я заслышал, как из флейты Клеппа моросит октябрьский дождь, как флейта Клеппа под дождем и под четырьмя юбками отыскала моего дедушку-поджигателя Йозефа Коляйчека, как та же самая флейта отпраздновала и подтвердила зачатие моей бедной матушки.

Жизнь такая штука, что за ошибки нужно расплачиваться.

Одинокий фонарь

Екатерина Смолина

Красавец-муж ушел? Скатертью дорога! Из любимого офиса попросили?.. А вот это уже хуже. Но в жизни с чистого листа есть и свои плюсы. Всего одна чашка кофе в компании с последним офисным клиентом, и жизнь перевернется с ног на голову. Но прошлое не дремлет, и развестись не так-то просто. Да и как теперь доверить свою судьбу сильной половине снова и дольше, чем на одну ночь? Разве что сильная половина окажется настойчивой и терпеливой, как настоящий гусар!

Все плачут. В слезах нет стыда, а гордость сердце душит. Этак и задушить способна. Так что плачь, Люциана... отпусти боль и забудь. Обо всём, что было, забудь...

"Потому что он теперь не помнил, он жил без памяти. И все ясно видели со стороны, как менялся."

Восковая персона

Юрий Тынянов

Юрий Николаевич Тынянов во всех своих произведениях умеет передать живое ощущение описываемой им эпохи. «Смерть Вазир-Мухтара» — один из самых известных романов Юрия Тынянова. В нем он рассказал о последнем годе жизни великого писателя и дипломата Александра Сергеевича Грибоедова, о его трагической гибели в Персии, куда он был отправлен в качестве посла. Также в сборник вошли повесть «Восковая персона» и рассказы «Подпоручик Киже» и «Гражданин Очер».

Русских за границей не слишком-то любят. И поверь, частенько - заслужено.

Твоя красота так же неповторима, как отпечатки пальцев.

Тессеракт

Алекс Гарленд

«Тессеракт» — еще одно произведение Алекса Гарленда, известного широкой публике по бестселлеру «Пляж». «Тессеракт» — это попытка Гарленда в жанре остросюжетной прозы осмыслить хаотическое мироздание, своеобразная литературная игра в мозаику, где из фрагментов действительности каждый читатель вместе с автором собирает свою картинку. Для любителей современной зарубежной прозы.

-... В одной неделе сто шестьдесят восемь часов. В году около восьмидесяти семи сотен часов, и знаешь что? Она улыбнулась. - Что? - Я хочу проводить каждую минуту, каждый час с тобой. Я и сам не мог поверить, что несу такую ерунду, но, с другой стороны, я говорил истинную правду. - Я хочу измерять ценность секунд и минут в году с тобой. Я хочу десятилетия часов, так много, что не могу их сосчитать.... ...- Ты хочешь этого? - спросил я. - Да. Хочу. Ты знаешь, что хочу. - Хорошо, - я заулыбался. - Тогда выходи за меня замуж.

Отсчет

Дженнифер Арментроут

После рейда на базу «Маунт-Уэзер» случилось невозможное — Кэти попала в ловушку. Единственное, что теперь имеет значение, это вытащить ее. Убрать любого, кто встанет на пути? Считайте, что сделано. Взорвать весь мир, чтобы ее спасти? С удовольствием. Раскрыть тайну своей инопланетной расы? Конечно. Когда окружен врагами, остается одно — приспосабливаться, чтобы сохранить свою жизнь. Многое из того, что ранее казалось очевидным, теперь таковым не является. Что же является реальной угрозой?...

– А мистер Полк–Фарадейс рассказал вам о «Лэше», о телесериале, который мы сочиняем с ним на пару?– Нет, – ответил инспектор Хилл.– Вот как? А ведь дело–то именно в нем. На телевидение уже приняли шесть серий сценария, и мистер Полк–Фарадейс на днях предложил мне поделить гонорар: сорок процентов мне, шестьдесят – ему вместо пятидесяти процентов каждому, как предусмотрено в контракте. Я думаю, мистер Полк–Фарадейс вообразил себе, он ведь тоже писатель, что чем больше подозрений наведет на меня, тем легче ему будет меня устранить. Я–то думал, инспектор Брокуэй сказал вам об этом.Сидней покосился на мистера Брокуэя.– Нет, он ничего не сказал, И мистер Полк–Фарадейс тоже.Конечно, я понимаю теперь, что именно вам не нравится в поведении мистера Полк–Фарадейса, но… признаете ли вы в общем, что его заявления соответствуют истине?Сидней поерзал на стуле.– Они сильно преувеличены… Это были шутки, а Алекс, кажется, изобразил их как серьезные заявления с моей стороны.Инспектор Хилл улыбнулся снова и потер подбородок.– Я, признаться, весьма ценю писательское воображение, – заметил он. – Вот только что я ознакомился с вашей тетрадкой… в ней вы, я позволю себе предположить, излагали идеи, а не реальные факты.Идеи… факты… Сидней провел ладонью по лбу.– Рассказ об убийстве там вымышлен с начала до конца. Можно сказать, что тетрадка содержит лишь одни идеи, и это отнюдь, не дневник, где изложены факты.– Но, признайтесь, что вовсе небезопасно в вашем положении писать подобные вещи.– Я ни минуты не предполагал, что кто–нибудь, кроме меня, прочтет мои записи. Поэтому и носил тетрадку всегда при себе. Я лишь случайно вынул ее тогда вместе с бумажником.Сидней подумал тут же, что это могла быть фрейдистски истолкованная оплошность убийцы. Он облизнул губы, ему захотелось пить.– Допустим, что вы говорите правду, но все же, мы должны будем оставить тетрадку у себя, пока все не прояснится, – сказал инспектор Хилл. – Все осложняется тем, что вы говорили все это еще и мистеру Полк–Фарадейсу… Кстати, вы больше никому об этом не говорили?– Нет. В таком духе шутим только мы с Алексом.– И все–таки странно, что ваша жена уехала так надолго. Раньше она так долго не отсутствовала, если не ошибаюсь?..Кажется, они ждали, что он где–то не выдержит и совершит оплошность, отвечая на один из подобных вопросов.– Нет, вы не ошибаетесь, – отвечал Сидней.«Вы, вы убили ее», почти буквально читал Сидней в спокойных глазах инспектора Хилла. Полицейский, это было ясно видно, вновь и вновь перебирал в голове все подозрения против него, изложенные миссис Снизам… А Алисия тем временем спала с Эдвардом Тилбери.– Если вы думаете, что я убил ее, почему вы не найдете ее? На земле или под землей? – в тон инспектору спокойно проговорил он.– Мы ищем, ищем. Это ведь совсем не просто, как вы могли уже заметить.– Вы ищете, а я тем временем подвергаюсь нападкам какого–то там Полк–Фарадейса. Для меня это тоже нелегко, инспектор.– Газеты, по крайней мере, ничего не пишут об этих нападках. Это не наши методы. (Инспектор Хилл бросил взгляд на своего коллегу, который внимательно и молча слушал их беседу.) С другой стороны, вы ведь сами делаете все, чтобы вызвать против себя подозрения, я имею в виду не только тетрадь. Кстати, мистер и миссис Снизам не подозревают о ее существовании. А бинокль? Ваша соседка, миссис Лилибэнкс, сообщила инспектору Брокуэю, что вы показались ей очень смущенным, когда увидели у нее бинокль, и услышали, что она видела вас в то утро с ковром на плече.– Но ведь вы уже нашли ковер.– Отвечайте, пожалуйста, на мой вопрос, мистер Бартлеби. Почему вы смутились, узнав, что миссис Лилибэнкс видела вас в бинокль?– Потому что знал, что она при этом подумала.

Сочинитель убийств

Патриция Хайсмит

Сидней Бартлеби – писатель, наделенный безудержным воображением. Стоило ему только представить себе, что он убил свою жену, как заработала безжалостная машина, уничтожившая не одну жизнь. Те, кому знакомо творчество Патриции Хайсмит, уже догадываются, что их ждет повествование, которое держит читателя в напряжении до самого конца… Этой книгой Издательство Независимая Газета продолжает серию детективов «Сочинитель убийств» – о преступлениях, связанных с литературой и искусством.

Бывает ведь что смотришь, а бывает - что видишь. И это совсем-совсем разные взгляды.

Кaк много людей, нaчинaя делaть что-то что считaется «модным», полaгaют, что делaют это, потому что они сaми решили, не понимaя, что кто-то «решил зa них».

История Ирэн. Гнев

Адель Хайд

Много всего у Ирэн Виленской-Лопатиной, строятся фабрики, развивается литейное дело, храм опять же надо возводить. А вокруг сжимается кольцо из шпионов Бротты, да ещё Понзское княжество своего красавца-шпиона прислало. Император не знает защищать Ирэн или проверять тщательней. Едет от императора ещё один тайный советник. Впереди поездка в столицу по приглашению императора. Как примет Ирэн столичное общество? А как же любовь? С мужем непонятно всё, вокруг много интересных мужчин, есть из кого...

Чтобы слышать других, самому нужно молчать.

Люди не могут смотреть на солнце, они лишь видят его отражение в предметах, расположенных на земле. Если солнце отражается в луже, то все равно видно, что это солнце.