«Мэтт ушёл сам, пожелав "спокойной ночи". Гад. По его тону было понятно, что он желает нам совершенно противоположного...»
Требуя внимания к себе, я совершенно забыла, что сама никогда не проявляла инициативу.
Со времён Промышленой революции мы относились к планете, как будто это гостиничный номер, в мы - рок-звёзды. Но мы не рок-звёзды. В схеме эволюционных сил мы слабый, хрупкий вид.
- Какой же? - скрестив на груди руки, поинтересовался бьёрн.
- Умереть.
- Спятила?! - вскочив с кресла, воскликнул он, в пару шагов преодолел разделявшее нас расстояние, и, схватив меня за плечи, довольно ощутимо тряхнул. - Выкинь из своей хорошенькой головки подобные мысли, поняла?
- Э-э-э-э, - протянула я, растерянно моргая. - Я имела в виду фальшивую смерть. Хотя это, конечно, крайний вариант. Потому что отказываться от своей жизни, репутации, лицензии и семейного дела из-за прихоти желтоглазых, у меня нет никакого желания.
- Дурочка, - шепнул Саша и, прижав меня к себе, положил подбородок на мою макушку. - Не придется ни от чего отказываться.
Адово пламя! А ведь я решила с ним не сближаться, дабы не подставлять. Но где найти сил, чтобы оттолкнуть мужчину, в объятиях которого так хорошо? А эти его слова... бесов кот! Знает, что сказать, чтобы глупая ведьма растаяла.
Первое что нужно уметь в магическом поединке, это уметь защитить себя. Так как мертвому вам будет лень дальше воевать. Поверьте, я знаю, о чем говорю.
...никто не становится чудовищем, не побывав предварительно жертвой
Большинство людей просто занимают какое-то место в мире.
Энто как Шик говорит, коли хочешь хоть что-нибудь увидеть в мире, надо мужика из глаза своего вынуть.
Весь вред от мужика, Шик говорит, Он тебе и на пакете с крупой, и по радио, и в собственных мыслях. Он хочет, штоб ты думала, будто он все и везде. А стоит только начать так думать, готово дело, ты уже думаешь, будто он Бог. Да нет же. Ты, когда молишься и вдруг мужик у тебя перед глазами начинает маячить, скажи, чтобы убирался сию минуту, говорит Шик, а вместо него вообрази воду, цветы, ветер, камень большой вообрази.
Не так то это просто, скажу я тебе. Столько времени он мне глаза мозолил, што и не думает исчезать. Еще и угрожает, громом, молнией, потопом и землетрясом. Дерусь я с ним. Даже молиться некогда. Как только представлю камень, тут же в ево швыряю.
— Что, забыть мои поцелуи не можешь, человечина? — ядовито спросил он. — Вспоминай, а что тебе еще остается? Все равно такого больше не повторится.
— А про любовь к моему разуму ничего не сказали, — ехидно заметила я.
— Ах, да, упустил из виду…
— И этот кровосос еще будет говорить, что у меня маленький мозг, а у самого в голову влезает только половина фразы, — презрительно фыркнув, я прошла мимо него.
Взглянул вниз, во внутренний двор.
Четвертый этаж…
М-мать…
Но внизу песок. Целая куча песка.
Немного. Куча метра в три высотой. Но это песок… а я очень люблю песок… Я знаю и понимаю пустынный песок.
Если прежде "Пекод" круто кренился в сторону кашалотовой головы, то теперь с другой головой в виде противовеса он снова выровнял осадку; хотя и сейчас, как вы легко себе представите, приходилось ему довольно тяжко. Так, если вы подвесите с одного борта голову Локка, вас сразу на одну сторону и перетянет, но подвесьте с другого борта голову Канта - и вы снова выровняетесь, хоть вам и будет изрядно тяжело. Некоторые умы так всю жизнь и балансируют. Эх, глупцы, глупцы, да вышвырните вы за борт это двуглавое бремя, то-то легко и просто будет вам плыть своим курсом.
"Я, конечно, поем немножко из ее буфета, и, когда она придет, придется мне лезть под кровать, потому что я съел ее продукты и она отдаст меня под суд! И чтобы избежать позора, я буду жить под кроватью целую вечность? Ведь это самый настоящий кошмар! Конечно, тут есть тот плюс, что я всю школу просижу под кроватью, но как быть с аттестатом, вот в чем вопрос. С аттестатом зрелости! Я под кроватью за двадцать лет не то что созрею, я там вполне перезрею. У меня борода вырастет длиной в десять метров! И усы!"
– Ты говоришь о нем слишком пафосно. – Театрально? – Ага. – Это моя манера. – Говорить театрально? – Да.
Когда ты перестаёшь злиться, то начинаешь видеть правду. Смотришь прямо в лицо тому, что тебе пришлось испытать и с чем прежде не мог справиться. Но теперь ты стал старше. Ты мудрее и сильнее. И ты не можешь всю жизнь бежать от самого себя.
На суде адвокат рейнджеров попросил присяжных определить границы ответственности. По его мнению обвиняемые были «юны, наивны, чисты и честны».
По тайному завещанию, передают из рук в руки Россию, как частную собственность. Судьба народа считается делом домашним: после смерти хозяина раскроют завещание и узнают, чья Россия.
Из темноты за пределами палатки донесся вой на высокой ноте – долгий, печальный и прекрасный.
Девочка оторвалась от игры.
– Это был волк, папа?
– Думаю, да.
– Это самый одинокий звук, который я когда-либо слышала.
– Я научила её многому. Не знаю, найдётся ли в целом свете тот, кто смог бы её победить, – осторожно начала Хель, наматывая прядь волос на мизинчик. – Но у неё есть слабости – всё, что она получила по человеческой линии от своего отца.
– Спасибо. Значит, как слабости, так это от меня?
– Есть вещи, мешающие в бою, – жалость, сострадание, попытка понять чувства и мотивы противника, мысли о его близких, снисхождение к павшему…
- Ну куда это годится - падать на колени. Прямо феодализм какой-то... Да встаньте вы наконец, и чтобы этого больше не было, этого пресмыкательства! Стыдно! Честное пионерское, стыдно!
Пять минут, Таннис, это много… порой целая жизнь.
История провала и триумфа «Чайки» показывает, что, если бы Чехов стал ориентироваться только на прошлые удачные творческие ходы, провала бы не было – но и выхода на новый уровень тоже. Поэтому уверенность в себе нужно основывать не на том, что говорят окружающие, а на своих собственных эмоциях и чувствах. Чем сильнее ваша увлеченность предметом, тем выше ваш творческий потенциал. Чем глубже вы погружаетесь в себя, тем более новым и свежим будет ваше творение. Полная отдача творчеству приводит к экстраординарным результатам.
…когда человек видит чужой успех, он естественно склоняется к тому, чтобы воспринимать его как эталон.
Правило маятника говорит: «Делай как я», а значит, измени себя, измени себе. И человек пытается подстроить себя под установленные стандарты, а в результате получает душевный дискомфорт и неудовлетворенность.
Вот это и называлось – попался.
Бродил, значит, бродил себе по торговым улицам и рядам и думал уже, будто все искушения одолел. И вот – на тебе пожалуйста. Такое, мимо чего пройти ну никак невозможно.
На прилавке ровными рядами, корешками вверх, лежали книги. Самые настоящие книги. Десятка два разных. А может, даже целых три…
– Спать не хочешь? – спросил он вполголоса.
– Немножко.
– Пошли. Я тебе на ночь сказку расскажу.
– Какую?
– Стра-ашную! – Серега округлил глаза. – Про Дракулу!
– Ох! – Черные глаза блеснули.
Слада ужасно любила страшные истории, которых у Сереги был немереный запас. И в здешнем мире, где не было ни книгопечатания, ни видео, у Духарева был эксклюзив на самые фантастические истории.
Он же просто примет немного, чтобы сбросить напряжение, слегка сдвинуть сознание и посмотреть на вещи под другим углом.
Не помогло. Проблемы с чувством алкогольного опьянения никуда не исчезли, а их решений вообще не просматривалось.