Женщины губят мужчин. Окрыляя нас, они в то же время зачастую сами подрезают нам крылья. И только редкие женщины могут подтолкнуть мужчину в нужном направлении и помочь.
Люди легче прощают чужую неправоту, чем правоту.
Я вновь и вновь говорю Вам: не вызывайте Того, кого не сможете Покорить воле своей. Под сими словами подразумеваю я Того, кто сможет в свою Очередь призвать против Вас такие силы, против которых бесполезны окажутся Ваши самые сильные инструменты и заклинания. Проси Меньшего, ибо Великий может не пожелать дать тебе Ответа, и в его власти окажешься не только ты, но и много большее.
– Кто он такой, чтобы говорить мне, что значит моё искусство? А потом он взял и разместил в Интернете отзыв. В Интернете, где все могут его прочитать! Мой дружище Начо, у него стоит оповещение, зачитал его мне по телефону!
– Плохой отзыв?
– Ужасный! Он назвал меня «гением-провокатором»! «Талантом десятилетия»! Крупнейшим открытием со времён Фердинана Шеваля!
Существует одна иллюзия, в которую верят многие люди... Это предположение, что современные технологии: сотовые телефоны, электронная почта, факсы, текстовые сообщения и все самое новое – делают нас более продуктивными. Правда же заключается в том, что эти вещи могут сделать нас продуктивными только в том случае, если мы научимся их контролировать. Они – слуги. Мы – хозяева. Если мы не будем сами планировать свое расписание и беречь свое время, то позволим потоку информации захлестнуть себя с головой.
Трудно подобрать объяснение тому, что сердце отвергает без всяких объяснений
Дом встретил его тишиной. Самое то, чтобы измотать себя мыслями, думая о ней, грустить, лечь спать и проснуться с теми же желаниями. Каждый день добавляет тоски, заставляя еще больше молчать и грустить.
Следы можно замести веником или метелкой – для таких трюков есть много способов, – а уж о запертых комнатах я и не говорю. Авторы детективных романов каких только вариантов не напридумывали.
Судьбу свою встретишь на дороге, которой пойдёшь, чтобы её избежать.
Зевс сотворил людей и приказал Гермесу влить в них разум. Гермес сделал себе мерку и в каждого вливал поровну. Но получилось, что людей малого роста эта мерка наполнила до краёв, и они стали разумными, а людям рослым питья на всё тело не хватило, а хватило разве что до колен, и они оказались глупее.
Боги алчны по своей природе. Они забирают и забирают, а простым смертным остается только страдать за их ошибки
Но любоваться цветком и сорвать цветок – это разные вещи.
- Контрразведка, да? Старая школа: опасен, даже если не вооружен. - Хмыкнула, но не насмешливо, а будто бы уважительно, и представилась словно между прочим: - Внутренняя разведка одаренных. Третья степень посвящения. Поэтому давайте не будем мериться тем, чего у меня по умолчанию нет. Вы уже проиграли. Смиритесь.
Церковь-это дом Господа Бога, которого там никогда не бывает.
Мир наполнился ослепительным светом, и я увидел его – время. Бескрайнее море, раскинувшееся вокруг. Насмешливо смотрящее на нас: где вы были раньше? Чего вам не хватало, из-за чего вы страдаете, плачете, убиваете? Вот же я, нескончаемое и вечное.
Время.
Сегодняшние друзья - завтрашние враги.
Машинистка — одно из редких обозначений профессии, которое существует только в женском роде, потому что машинист — это нечто совсем иное. Я знал только одного мужского представителя этого ремесла, профессионала высочайшего класса. Это был знаменитый петербургский поэт андеграунда Евгений Вензель, печатавший диссертации всему Пушкинскому Дому.
Взросление это ответственность. Но ответственность не за других. И не за весь прогнивший мир,-он улыбается. - Это когда человек морально самостоятелен. Ни от кого не зависит, ни от чьего мнения. Ставит приоритеты и понимает, как дальше ему жить. Болезненный опыт очень быстро заставляет повзрослеть.
Имена гениев прошлого, все чаще призываемые всуе, обратились в пустой звук; итак: "Мене, Текел, Упарсин", - если только мы не послушаемся Иоахима Ферзенгельда и не учредим Humanity Salvation Foundation, Фонд Спасения человечества, с капиталом в шестнадцать миллиардов золотом и доходом в четыре процента годовых. Из этих средств следует оплачивать всех творцов: изобретателей, ученых, инженеров, художников, прозаиков, поэтов, драматургов, философов и проектировщиков - по следующей системе. Тот, кто _ничего_ не пишет, не проектирует, не рисует, не патентует, не предлагает, получает пожизненную стипендию в размере 36.000 долларов в год. Тот же, кто _делает_ что-либо из вышеизложенного, получает соответственно _меньше_.В "Перикалипсисе" дана полная таблица вычетов за любые формы творчества. Сотворивший одно изобретение или две книги в год не получает ни гроша; за третью книгу он уже должен приплачивать. В таких условиях лишь истинный альтруист, аскет духа, любящий ближних, а себя ни на столечко, решится творить что бы то ни было.
Прощения, мой драгоценный герцог Росс, это не милостыня. Его не раздают бесплатно, как мелкую монетку нищим и убогим. Вы же не убогий? Прощение нужно заслужить!
Плачущая женщина все одно что корзина без дна.
... когда у ребенка такое херувимское личико, можно быть уверенным, что ничего, кроме проказ, от него ждать не приходится.
- Все будет нормально, - говорит она. - А если и нет, это тоже нормально.
Меня пронзило от головы до горба. Это было словно в день Страшного суда над всеми моими барабанами, старыми, разбитыми, вышедшими из строя. Тысячи барабанов, выброшенных мной на помойку, и единственный барабан, зарытый на кладбище в Заспе, — все они встали, восстали заново, целые и невредимые, отпраздновали свое воскресение, подали голос, заполнили меня, сорвали с края постели, повлекли — после того как я попросил Клеппа извинить меня и минутку потерпеть — из комнаты, пронесли мимо двери матового стекла, мимо комнаты сестры Доротеи — полускрытый под дверью четырехугольник письма все еще виднелся на полу коридора, — загнали меня в мою комнату, заставили ринуться навстречу мне тот барабан, который подарил художник Раскольников, когда писал «Мадонну 49»; и я схватил барабан, и с жестянкой и обеими палочками в руках повернулся или был повернут, покинул свою комнату, пронесся мимо проклятой двери, вступил, словно уцелевший после долгих странствий, в макаронное царство Клеппа, сел на край постели, приладил бело- красную лакированную жестянку, чуть подвигал палочками в воздухе, испытывая, может быть, смущение, поглядел куда-то мимо удивленного Клеппа, коснулся жести как бы невзначай, одной палочкой, ax — жесть ответила Оскару, и Оскар послал вслед первой вторую палочку, и я начал барабанить, по порядку, в начале было начало, мотылек пробарабанил между лампочками час мо его рождения, набарабанил лестницу в подвал с ее девятнадцатью ступеньками, когда я справлял свой третий, легендарный, день рождения; расписание уроков в школе Песталоцци я отбарабанил вдоль и поперек, с барабаном влез на Ярусную башню, с барабаном сидел под политическими трибунами, пробарабанил угрей и чаек, выбивание ковров в Страстную пятницу, сидел, барабаня, у суживающегося к изножью гроба моей бедной матушки, далее избрал темой испещренную рубцами спину Герберта Тручински, а выбивая на своей жестянке оборону Польской почты на Хевелиусплац, я издалека заметил некоторое движение в головах той кровати, на которой сидел, вполглаза углядел выпрямившегося Клеппа, который достал из-под подушки смешную деревянную флейту, поднес ее к губам и издал звуки до того сладкие и неестественные, до того соответствующие моему барабану, что я мог повести его за собой дальше, на кладбище в Заспе, к Лео Дурачку, что я, когда Лео отплясал свое — перед ним, для него и с ним, дал вспениться шипучему порошку мвей первой любви; я даже завел его в джунгли Лины Грефф, я даже дал прокрутиться большой, рассчитанной на семьдесят пять килограммов барабанной машине зеленщика Греффа, я взял Клеппа с собой во Фронтовой театр Бебры, я дал Иисусу громко прозвучать на моей жести, Штертебекера и всех чистильщиков согнал с трамплина вниз — а внизу сидела Люция, — я же дозволил муравьям и русским захватить мой барабан, но я не повел Клеппа вторично на кладбище в Заспе, где бросил свой барабан вслед за Мацератом, а вместо того завел свою великую, не имеющую конца тему: кашубские картофельные поля, октябрьский дождик над ними и моя бабка сидит в своих четырех юбках; сердце Оскара грозило превратиться в камень, когда я заслышал, как из флейты Клеппа моросит октябрьский дождь, как флейта Клеппа под дождем и под четырьмя юбками отыскала моего дедушку-поджигателя Йозефа Коляйчека, как та же самая флейта отпраздновала и подтвердила зачатие моей бедной матушки.
Жизнь такая штука, что за ошибки нужно расплачиваться.