Если ты любишь кого-то, то ты его просто любишь, и даже когда тебе больше нечего дать, ты даришь ему любовь.
А теперь погаси свет, и до утра у нас не будет никаких огорчений, а утром, если нам захочется, позаботимся о новых.
Нельзя придумывать и присваивать людям эмоции и чувства, которые тебе бы от них хотелось бы получить. Нельзя позволять себе видеть то, чего нет, а потом обижаться, разочаровываться. Этим ты ранишь исключительно себя. Сам. А себя надо уметь любить и беречь, а не ранить нарочно.
«..он хотя и не оратор, но зато крикун, а многим и этого достаточно»
Однажды теплым летом 1989 года подходит ко мне Вася Голиней. И задает странный вопрос.
— А что такое Робин Гуд?
— Ну как же, — говорю, — был, если верить легенде, такой благородный разбойник…
— Спасибо, объяснил! Сам знаю. А вот что такое Робин Гуд вообще? В принципе? Что это значит?
— Скорее всего "robin hood", малиновый капюшон.
— Хм, — Вася мрачнеет. — Ну тогда я совсем дурак наверное.
— Э-э?..
— Песню слышал Криса Кельми? Что это может означать — "Ночной Робин Гуд на бульваре Роз"?!
Тем, кто ищет легких денег, неизменно приходится платить за привилегию послужить окончательным доказательством того, что в нашем черством мире легких денег просто не бывает.
Я тянусь к термосу с кофе в тот же момент, когда Виржиль тянется к бистелле, и мы стукаемся лбами. Я чертыхаюсь и хвастаюсь за ушиб. И он тоже. А потом я начинаю смеяться. И он тоже. Его лицо вдруг оказывается очень близко, и мы уже не смеемся. Потому что он целует меня.
Мало кто способен по достоинству оценить младшего товарища, когда тот вдруг совершает головокружительную карьеру. Подобный взлет всегда кажется незаслуженным и несправедливым.
– Мужчина может уполне чего-то опасаться, – двинул идею дедушка Лева, – или иметь у голове некий план.– Какой план, дедушка? – возмущалась Ритка. – Що там может быть у голове, если он потерялся подальше от такой женщины?!
Каро продолжала, будто не слыша меня:
- Ты милый, Марк. В том-то вся беда. Меня привлекают подонки.
- Я могу стать подонком.
- С каких это пор? – хмыкнула Каро.
- С сегодняшнего утра. Я прошел мимо нищего и не подал ему.
- Да, только наверняка ты ему улыбнулся.
Я пожал плечами.
- Воспитание не пропьешь.
Часть силы той, что без числа Творит добро, всему желая зла.
Капище было залито серебристым лунным светом, лившимся через «небесное око», или «глаз грозы», как называют еще это редчайшее явление природы. После тьмы непогоды мне показалось, что попал в солнечный полдень. Я увидел алтарь с распростертым на нем телом Антона Урманова и Геннадия — Белого кама — с воздетыми к статуе бога руками, державшими длинный узкий клинок.
А, вообще, нужно делать, как одна моя подруга. Она, короче, купила себе реальный такой «айпад», и на контакт «Папа» поставила фотку нашего начальника криминальной полиции в форме. На контакт «Дядя» – фотку районного прокурора, тоже в форме. А на контакт «Брат» – фотку здоровенного омоновца, при всем параде, естественно. Так у нее этот «айпад» три раза воровали. И три раза обратно подбрасывали. Во как!
— Как это тебе пришло в голову залить ее цементом? — Хотел сохранить навсегда. Как в Египте.
— Послушай, Амелия, если уж ты решила посвятить себя такому делу… Отдать ему всю свою жизнь… тебе придется научиться забывать об умерших.
По сложившемуся в веках стандарту женщина имела право быть менее правдивой, чем мужчина, – она была существом зависимым, порабощенным и, следовательно, владела искусством изворотливости. К тому же она всегда могла сослаться на настроение или нервы, что служило основанием для того, чтобы ее не судили слишком строго, – и даже в самом высоконравственном обществе предметом насмешек становился исключительно муж.
Смерть — это скальпель, острый, как вспышка: его используют лишь единожды, а потом отбрасывают как отработанный.
- Ты не герой, а я не красавица, и вряд ли мы будем жить долго и счастливо, - сказала она. - Но мы живы, и мы вместе, и все у нас будет хорошо.
Белый еврей, выдающий себя за негра, – это Америка.
Открою тебе маленький секрет. Все эти развратные кружева нужны, только когда женщину не очень то и хочешь. А когда встает, стоит эту женщину увидеть, вообще плевать, какие трусы прикрывают ее попку. Потому что желание только одно – содрать их к черту!
«Всегда и везде все одинаково, — устало подумал он. — Им требуется помощь, но они хотели и рекомендательные письма. А лучше, живых свидетелей. Они хотят спастись, ничем не рискуя. Просто закрыть глаза, а открыть их уже спасенными».
Иногда лучше уступить в малом, чтобы получить намного больше в будущем.
Понятие прогресса служит нам защитным механизмом, укрывающим нас от ужасов грядущего.
Тем не менее он был в тюрьме. А он уже понял, что тюрьма - это джунгли, разложившиеся и варварские, где нет справедливости, где человек лишается своих прав, как только переступает порог.
А ведь любовь это не только желание добиться любимого, но и отпустить, если он выбрал не вас. Отступиться, дав возможность ему самому принять решение. Не навязывая себя, не диктуя условия. Достойно уйти в сторону, оставив в покое свой объект любви.