Волшебник Севера - Фланаган Джон
"«Люди редко видят то, что не ожидают увидеть»."
Любовь - личное дело каждого. Мир не обязан знать подробности.
Хфургова политика! Там, где нужно единство, честность и твердость, царят лишь раздрай, коварство и безволие.
Где он? Что с ним? Саттон не понимал. Кто он? Человек? Простое тело? Личное местоимение?
В любви бывает всякое, и не бывает в любви только равнодушия.
– Чудно, – сказал Кузьмич. – С тех пор погон не видал, как в Ялте последних офицеров в море топил. – И снова с удивлением повторил: – Чудно! Вышли наши с окопа в шинелях с погонами. Мне бы тревожиться: воротятся ль живые? А я гляжу и думаю, как дурак: наши или не наши? Слишком привычка сильная: раз погоны, значит, их благородия!..
Она огляделась. Её взгляд был ясен. У её ног лежали трупы. Спорить с ней никто не захотел.
Вам ни за что не убедить кого-то в том, что он не прав; это может сделать только реальность.
«Rockstar» занимала отдельный этаж в здании «Take-Two», и чтобы попасть туда, приходилось пройти целый квест. Левенштейн наблюдал, как руководитель «Take-Two» звонит кому-то с проходной, чтобы получить доступ. Затем последовало унизительное ожидание сопровождающего из «Rockstar», который должен был доставить его и Левенштейна в святая святых. «Невероятно, – вспоминал позднее Левенштейн. – Даже глава „Take-Two“ не мог просто так туда попасть». Сидя в конференц-зале на просмотре «San Andreas», Левенштейн буквально физически чувствовал напряжение между «Rockstar» и «Take-Two», корпоративными родителями Сэма.
То, что великий политический мыслитель Ханна Арендт называла тоталитаризмом, было не всесильным государством, а стиранием различий между частной жизнью и общественной. Мы свободны только тогда, когда мы контролируем то, что люди знают о нас, и то, в каких обстоятельствах они это узнают.
Когда хотят сделать людей добрыми и мудрыми, терпимыми и благородными, то неизбежно приходят к желанию убить их всех. Максимилиан Волошин.
Никакого нет удовольствия человеку от вчерашней конфеты… Ни сладко. Ни вкусно… одни вспоминания… Ими разве наешься?
Когда теряешь женщину она тут же становится для тебя другой. Какой-то непостижимо красивой, загадочной, обворожительной…именно тем, что больше недоступна тебе, именно тем, что ты больше не можешь и не имеешь право назвать ее своей. Но самое страшное ты понимаешь, что начинаешь ее ненавидеть.
— Ох, проказница, подбиваешь старика на авантюры! — Магистр, а четыре любовницы знают, что вы старик?
— Уф. Ненавижу, когда все идет не так, как надо.
— Тогда ты, по всей видимости, ненавидишь бóльшую часть того, что происходит в мире
Большинство политиков лжет по той же причине, по какой обезьяна машет хвостом: потому что может.
Самое ужасное в подобных ситуациях то, что, когда у тебя есть желание, у тебя нет возможности, и наоборот.
– Мне не больно, – ответил я, не поворачиваясь. – Потом будет больно, – вздохнул доктор.
хотела любить и быть любимой, любить и быть любимой, так чтобы никто не назвал тебя сумасшедшей.
Одни характеры формируются под влиянием пристрастий, другие под влиянием антипатий.
Поэтому я легла прямо на асфальт животом и стала истошно орать в люк: «Леонардо! Микеланджело! Донателло! Рафаэль!».
- Зачем? – ошарашенно уставился на меня Данил.
- В канализации – штаб-квартира черепашек-ниндзя!
Маша поискала слово, которое описало бы ее состояние, но смогла найти его только в родном языке: тоска. Она не знала адекватного английского слова для описания того мучительного томления, которое ощущала...Может, потому, что англоязычные люди не испытывают ничего подобного.
Что касается принца Флоризеля, эта блистательная личность, сослужив свою службу, может вверх тормашками отправляться в небытие вместе с автором "Арабских ночей". Но если читатель настаивает на более точных сведениях, я рад сообщить, что ввиду затянувшегося отсутствия принца, а также поучительного пренебрежения, какое он проявлял к своим общественным обязанностям, недавняя революция сбросила его с богемского трона, и теперь его высочество держит на Руперт-стрит табачную лавочку, часто посещаемую и другими политическими эмигрантами.Время от времени я захаживаю туда покурить и поболтать и каждый раз убеждаюсь, что он так же великолепен, как и в годы своего процветания, за своим прилавком он выглядит настоящим олимпийцем. И хотя сидячий образ жизни начинает сказываться на ширине его жилетов, он все-таки, вероятно, самый красивый табачник в Лондоне.
Если человек ищет тепла, покоя, простоты, которая радует глаз, то все это он может получить от собственного дома, если по-настоящему его любит.
Что, если судьба в самом деле сохранила мне рассудок только для того, чтобы непреодолимо увлекать меня к концу, более жуткому и немыслимому, чем в состоянии придумать человек?