Психофилософия исходит из того, что одиночество бывает двух видов:
1. Одиночество как отдых. Уединение необходимо нам всем. Тут что много говорить – мы все знаем об этом прекрасно.
2. Одиночество как трагедия. Вот тут есть предмет для разговора, потому что, если человек воспринимает свое уединение как трагедию, надо постараться помочь ему эту трагедию преодолеть.
Я убежден: если человек не стар и здоров, одиночество – не его беда, а его выбор. Мир так устроен, что, если ты протягиваешь руку, рано или поздно непременно найдется кто-нибудь, кто захочет ее пожать. Но если ты ее не протягиваешь, ожидая, например, что кто-то другой протянет ее тебе, мир может так и не узнать о твоем одиночестве.
Если вы ходите расположить к себе человека, то лучший способ - поговорить с ним о нем, и о том, что вас объединяет. Тогда вы с ним оказываетесь как бы в одной лодке и есть шанс, что он потеряет бдительность.
Переопределение личной идентичности. В прошлом люди в наибольшей степени идентифицировали себя и свою жизнь по определенной местности, этнической группе, конкретной культуре или даже языку.
Возникшая вовлеченность в онлайн-взаимодействия и большая возможность соприкосновения с идеями других культур означает, что идентичность в настоящее время стала более многосторонней, чем прежде. Люди сейчас испытывают гораздо меньше неудобств при использовании и управлении своими множественными идентичностями.
Удивительный факт: едва волосы Беловой перекрасили, она то ли начала входить в образ глупой дурочки, то ли блондинка — это действительно не цвет волос, а призвание, которому просто дали проснуться.
Если вы ничего плохого не делаете, то лишь потому, что вам не представилось возможности.
Моральными уродами становятся куда быстрее, нежели проявляется вырождение физическое.
Кто пытается нажиться на подлости, должен быть готов к тому, что и к нему придут с той же меркой.
Бутерброд манил такими сумасшедшими ароматами, что Фрося не смогла устоять. Вообще-то, несмотря на беспородность, она была воспитанной собакой. Но разве можно соблюсти хорошие манеры, когда в животе гуляет ветер?
Не прощаясь, уходим в безымянность сна, и каждый как может противостоит ей.
Говорят, что на протяжении ста трех лет все в нашем семействе умирали ночью.
Этим объясняется все.
...твои родители - часть тебя, они делают тебя тем, кто ты есть, нравится тебе это или нет. А когда часть тебя уходит, как это нередко происходит, то остается большая дыра.
Внезапно мне захотелось, чтобы моя собственная память была похожа на швейцарский сыр. Было бы здорово, если бы мы могли как-то управлять своей памятью и выбирать, какие воспоминания можно оставить, а какие отправить в мусорную корзину. Пуф — и готово.
Любовь может причинять боль, но, наверное, не любить - это еще больнее.
А женщин всегда влечет к тому, кто им от души радуется, и тут не нужно красоты, чтобы быть ими любимым.
Мир, в который ты так стремишься попасть сожрёт тебя со всеми потрахами, если не избавишься от слабостей.
«Переспать – не повод познакомиться».
Если ты уже тащишь осла вверх по склону холма, то какой смысл поворачивать его назад?
Пылесос - прекрасный учитель, дающий вам уроки мастерства в быту. Змееподобная всасывающая труба и длинный электрический шнур как будто специально сконструированы так, чтобы забиваться под каждый предмет, находящийся в комнате. Сам пылесос кажется преисполненным тупой решимости ударяться или застревать в мебели. Насадка на трубку обязательно оказываются неподходящими для той задачи, которую вы сейчас решаете. Электрический шнур так и норовит выбрать всю длину и выскочить из розетки в самый неподходящий момент.
Те из вас, кому удалось избежать работы с пылесосом, даже не понимают, чего они лишились. Да, они избежали тягостной домашней повинности. Но они пропустили и отличную возможность поупражняться в терпении, что совершенно необходимо на пути к мастерству.
... Человек, который может пропылесосить весь дом, будучи сосредоточенным на самом процессе, а не на мысли, как бы поскорее все закончить, который ни разу не раздражится в ходе уборки и даже не потеряет спокойствия, - этот человек кое-что знает о мастерстве.
Лучше не просить, чем попросить и получить отказ.
У каждого немертвого человека есть та особенность,что он своим существованием мешает кому-нибудь из тоже живущих...
Мертвый человек никому не мешает.
Если,правда,он не лежит в Мавзолее.
— Можете снять маски, проговорил доминант, как только мы прошли сквозь стену прозрачного магического купола. — Не контактируйте с выращенными здесь особями. Они не знают языка и даже не подозревают о существовании других миров, — инструктировал нас Рафэ.— Урод, — коротко ответила Мона на его реплику.— Держи в узде свою помощницу, — злобно прошипел доминант.— Она равноправный член команды. Сам попроси её о лояльности, — вежливо улыбнувшись ответила я.— Издеваешься? — резко обернувшись спросил Рафэ.— Нисколько. А ты боишься? — задала я встречный, провокационный вопрос.— Что? — вопросил Рафэ, брезгливо поморщившись.— Все вы — мужчины одинаковые, — авторитетно заявила Мона. — И иное происхождение тебе не поможет, блондинчик.— Дамон, умерь пыл, — улыбнувшись проговорила я. — Рафэ нам ещё понадобится в здравом уме, по крайней мере до того момента, как мы найдём Карая.— А потом? Ты дашь мне полную свободу? — с надеждой в голосе спросила фрейлина.— Конечно, — заверила я её, поглядывая на насупившегося доминанта. — По окончании кампании можешь делать с ним всё, что захочешь.— Вы точно сумасшедшие, — подал голос Ронни.— За это мы их и любим, — улыбнулся Анторин.— Вы такие забавные в своей уверенности в собственной исключительности, — усмехнулся доминант.— Забавляйся, пока можешь, — великодушно разрешила ему Мона.
Закрывая книгу, продолжаешь творить. И этот процесс - точнее сказать, этот ритуал - всегда один и тот же: усвоив его исходные правила, вступаешь в общение со всем миром на равных. Нет больше никаких препятствий, никаких опосредований. Одинокий, как никогда, ты в то же время теснее, чем когда-либо, связан со всем окружающим. Полноправно воплощен в нем. И тут тебе внезапно открывается, что Господь Бог, создав мир, отнюдь не ушел из него, дабы в отдалении, из некоего лимба, взирать на дело рук своих. Господь создал мир и остался в нем: в этом смысл творчества.
Пропасть между дедами и внуками за последние сто лет выросла. И вроде времени-то всего один век, а пропасть — как между цивилизациями.
«Нормальный», средний человек вынужден искать жизненных наслаждений вне себя: — в имуществе, чине, жене и детях, друзьях, в обществе и т. п., и на них воздвигать свое счастье, поэтому счастье рушится, если он их теряет или в них обманывается. Его положение можно выразить формулой: центр его тяжести — вне его. Поэтому его желания и капризы постоянно меняются, если позволяют средства — он то покупает дачу, лошадей, то устраивает празднества и поездки, вообще ведет широкую жизнь. Удовольствия он ищет во всем окружающем, вовне, подобно больному, надеющемуся в бульоне и лекарствах найти здоровье, истинный источник которого — его жизненная сила.
Они очень строги и возвышенны, эти грузинские писатели, и очень трудно сказать им, что хоть Сталин и может считать писателя инженером человеческих душ, в Америке писатель не считается инженером чего бы то ни было, его вообще еле терпят, и даже после того, как он умирает, работы его тихонечко откладывают, чтобы они полежали еще лет двадцать пять.
Ни в чем другом так не проявляется разница между американцами и советскими людьми, как в их отношении ― не только к писателям, но и писателей к своей системе. Ведь в Советском Союзе работа писателя заключается в том, чтобы поддерживать, прославлять, объяснять и способствовать продвижению вперед советской системы. А в Америке и в Англии хороший писатель является сторожевым псом общества. Его задача ― высмеивать общественную глупость, вести наступление на несправедливость, клеймить ошибки общества. По этой причине в Америке ни общество, ни правительство не очень-то писателям благоволят. У них совершенно противоположный подход к литературе. Но следует сказать, что во времена великих русских писателей ― Толстого, Достоевского, Тургенева, Чехова и раннего Горького ― это относилось и к России. И только время способно показать, может ли политика «инженеров человеческих душ» в отношении писателей дать такую же великую литературу, как и политика «сторожевых псов общества». Пока что, надо признать, «инженерная школа» не дала большой литературы.
Поиски счастья - погоня за вечно бегущей тенью