Закрывая книгу, продолжаешь творить. И этот процесс - точнее сказать, этот ритуал - всегда один и тот же: усвоив его исходные правила, вступаешь в общение со всем миром на равных. Нет больше никаких препятствий, никаких опосредований. Одинокий, как никогда, ты в то же время теснее, чем когда-либо, связан со всем окружающим. Полноправно воплощен в нем. И тут тебе внезапно открывается, что Господь Бог, создав мир, отнюдь не ушел из него, дабы в отдалении, из некоего лимба, взирать на дело рук своих. Господь создал мир и остался в нем: в этом смысл творчества.
Пропасть между дедами и внуками за последние сто лет выросла. И вроде времени-то всего один век, а пропасть — как между цивилизациями.
«Нормальный», средний человек вынужден искать жизненных наслаждений вне себя: — в имуществе, чине, жене и детях, друзьях, в обществе и т. п., и на них воздвигать свое счастье, поэтому счастье рушится, если он их теряет или в них обманывается. Его положение можно выразить формулой: центр его тяжести — вне его. Поэтому его желания и капризы постоянно меняются, если позволяют средства — он то покупает дачу, лошадей, то устраивает празднества и поездки, вообще ведет широкую жизнь. Удовольствия он ищет во всем окружающем, вовне, подобно больному, надеющемуся в бульоне и лекарствах найти здоровье, истинный источник которого — его жизненная сила.
Они очень строги и возвышенны, эти грузинские писатели, и очень трудно сказать им, что хоть Сталин и может считать писателя инженером человеческих душ, в Америке писатель не считается инженером чего бы то ни было, его вообще еле терпят, и даже после того, как он умирает, работы его тихонечко откладывают, чтобы они полежали еще лет двадцать пять.
Ни в чем другом так не проявляется разница между американцами и советскими людьми, как в их отношении ― не только к писателям, но и писателей к своей системе. Ведь в Советском Союзе работа писателя заключается в том, чтобы поддерживать, прославлять, объяснять и способствовать продвижению вперед советской системы. А в Америке и в Англии хороший писатель является сторожевым псом общества. Его задача ― высмеивать общественную глупость, вести наступление на несправедливость, клеймить ошибки общества. По этой причине в Америке ни общество, ни правительство не очень-то писателям благоволят. У них совершенно противоположный подход к литературе. Но следует сказать, что во времена великих русских писателей ― Толстого, Достоевского, Тургенева, Чехова и раннего Горького ― это относилось и к России. И только время способно показать, может ли политика «инженеров человеческих душ» в отношении писателей дать такую же великую литературу, как и политика «сторожевых псов общества». Пока что, надо признать, «инженерная школа» не дала большой литературы.
Поиски счастья - погоня за вечно бегущей тенью
Все может стать оружием, если у мужчины или у женщины, которые держат его в руках, есть самообладание и желание пустить его в ход
Ещё раз повторюсь – или делай работу сам, или не делай вообще, но никогда не перепоручай свою работу другим. Другие сделают ее так, как нужно будет им, а не тебе.
– Грант! Стоять! – скомандовала Максин и вцепилась в мою руку. – Счастливчик, чмокни ее в щеку.
Я открыла рот.
– З-зачем?!
Феликс Дэвис тут же пояснил:
– На удачу. Как показала практика, если я поцелую, то, чаще всего, ждет успех.
Сказал все это некромант с широкой довольной улыбкой.
– Боюсь даже предполагать, на ком именно ты проверял свою теорию на вашем факультете, – не удержалась от колкости я.
Сколько было случаев, когда не только сердце нож не задевал, но даже пуля мозг не находила.
Как говаривала одна моя знакомая про занудных мужчин, до разума которых невозможно достучаться: «Мне проще ему дать, чем объяснить, почему я не хочу этого делать».
это двор! Унизить, ни сказав ни слова, здесь и такое есть! И возведено в ранг высокого искусства!
Любовь-самое большое безумие.
– Тебе трудно это понять, малютка, – сказал Аслан, – но ничто никогда не происходит так, как уже было.
Рядом со мной есть люди, которым я дорога такая, как есть. Это ли не главное?
— Значит, ты все же сумела полюбить его? Я очень надеялась, что со временем тебе это удастся.
— И это очень странно, — призналась я, — ведь в нем явно нет ничего героического, и я отнюдь не считаю его самым замечательным мужчиной в мире; я знаю, что он не слишком храбр, что у него часто бывает дурное настроение, которое он любит срывать на других. Но нет, мама, я, конечно же, не полюбила его так, как любила Ричарда…
— Существует много разновидностей любви, — мудро заметила моя мать. — И если любишь человека, который в чем-то не дотягивает до выдуманного тобой идеала, нужно быть снисходительной, делая скидку на то, что существует огромная разница между мечтой и реальной действительностью. А порой нужно просто прощать. Возможно, прощать приходится даже слишком часто, однако умение прощать часто приносит с собой любовь.
Хуже самого наказание, только его ожидание...
...Уж вам-то совсем не пристало быть Фомой Неверующим. Вы бы дожны защищать всё то, что эти дураки называют суевериями. Да, в россказнях о талисманах, приворотах, серебряных пулях что-то кроется! Что вы, католик, скажете на это?
- Скажу, что я агностик, - улыбнулся отец Браун.
- Вздор! - нетерпеливо крикнул Элмер. - Ваше дело верить в разные штуки.
- Да, в некоторые штуки я верю, - согласился отец Браун. - Именно поэтому я не верю в другие.Крылатый кинжал
Было чудесно не заботиться ни о чем на свете. Никто не разговаривал, никто не задавал вопросов, ни о ком не нужно было беспокоиться. Только тайна и неизмеримые просторы моря и неба окружали его, а они никогда не разочаруют.
– Немецкие позиции находились дальше от реки.
Доктор Чейз уставился на нее:
– А ты откуда знаешь?
– Я там была, – невозмутимо ответила Зоя. – Артемида хотела показать нам, как ужасна война, как смертные убивают друг друга. И как это все глупо. Это была совершенно бессмысленная бойня.
Хороший компромисс всех оставляет рассерженными.
Все-таки правда должна быть дозированной, даже если она целительная.
- Почему ты решил уехать?
Хм. И что ему на это сказать? Правду?
Недолго подумав, я всё-таки решил ответить нейтрально :
- Весна, Йен..
- Чего? - озадачился таким ответом Йен.
- Весна, говорю, - терпеливо повторил я. - Перелётные птицы в это время возвращаются на юг, а тёмные маги стремятся туда, где водится больше тварей.
Ученые говорят нам, что самое твердое из всех тел — алмаз. Они ошибаются. Квартирные хозяйки знают такой состав, перед которым алмаз покажется глиной. Они смазывают им крышки газовых горелок, и вы можете залезть на стул и раскапывать этот состав, пока не обломаете себе ногти, и все напрасно. Даже шпилькой его не всегда удается проковырять, так что условимся называть его стойким.
Чтобы убийство человека сошло с рук, надо убивать того, чьей смерти хотят все.
Работа - спасение от прошлого.