Нам трудно было заставить себя поверить, что у Иоанна Крестителя было два комплекта праха.
...останусь такой незнакомкой навсегда.
Любовь не требует объяснения. — Она повернулась и, привстав, обвила его шею своими длинными гибкими руками. — Любовь требует, чтобы ею наслаждались..
Соврал я, пожалуй, насчёт второй тропки, Ваня. Наверное, нам в жизни только одна дорога возможна, а на другой-то и делать нечего. Только вот знать бы, где она, та верная дорожка, да найти её побыстрее... А не то все ноги истопчешь, пока ищешь, а жизнь тем временем уж и мимо пролетит.
Она не видела цели. Половина человечества живет в бедности и старается выбиться из этой беспробудной тьмы, чтобы...что? Другая половина бессмысленно и бесцельно дремлет, утопая в деньгах. Между этими крайностями – беспробудной бедностью и паразитирующим богатством расположена целая шкала оттенков. И над всей шкалой встают радугой вечные иллюзии: любовь, искусство, великие вопросы права, и мира, и идеального будущего...Сейчас ей казалось, что все это зря, ей все виделось бесцельным, и она думала: зачем это все, зачем мир, зачем бедные люди...
...объединением Кушнерев гордился, он там недавно сделал турецкий евроремонт.
Когда один японский генерал не разрешил ему [Хоффману] наблюдать за ходом сражения с близлежащей сопки, этикет был забыт под напором того естественного немецкого качества, которое часто не дает возможности представителям этой нации произвести приятное впечатление на других.
«Ты, желтомордый дикарь, не смеешь не пускать меня на ту сопку!» — заорал Хоффман в присутствии других зарубежных военных представителей и одного, как минимум, военного корреспондента.
Принадлежа к расе, не уступающей немцам в чувстве собственного превосходства, японец заорал в ответ: «Мы, японцы, платим за эту информацию своей кровью и не желаем делиться ею с кем бы то ни было!»
Спросите любого настоящего мужика, а не тех претенциозных хлюпиков, которые мажутся увлажняющим кремом, и он скажет вам, что по злости и напористости женщин можно сравнить с олимпийскими атлетами.
Жан Кокто говорил:
— Когда художник рисует пару туфель, вазу для фруктов, пейзаж, он рисует свой собственный портрет. Доказательством является то, что мы говорим: это Сезанн, Пикассо, Ренуар, а не пара туфель, ваза для фруктов и т.д.
То же самое можно сказать про биографов. Описывая великого человека, они описывают собственные чувства, рисуют собственный портрет.
Джойс лениво улыбнулась ему и изрекла фразу – одну из немногих мудрых фраз, произнесенных ею за все уже прожитые годы:
– О нет. Это не я у вас в плену, а вы – у меня.
Может быть, тому, что есть люди, которые окружают себя высокой стеной, а сами мечтают, чтобы вы ее разрушили, и если вы этого не сделаете, то никогда не узнаете по-настоящему человеку, который за ней живет.
Если не можешь убежать - дерись, если не можешь драться - терпи.
Забвение - это половина счастья!
Музыка Моцарта такая чистая и красивая, что я чувствую в ней отражение красоты самой Вселенной.
– Сливки, корицу? Быть может, сахара или пирожное, леди?
– Ролан бросил выразительный взгляд на мою чашку. Насмехаешься? Отлично.
– Не стесняйтесь, пожалуйста. Все для вашего удобства.
– Безусловно. Все сразу. Сливки, корицу, сахар, пирожное и еще торт с молоком.
– А на столе не сплясать? – уточнил темный.
– Желательно с раздеванием.
– А шнурки погладить?
– И постирать. Всенепременно с крахмалом.
– Прошу, приступай, будет интересно.
– Ролан взял в руки кружку и откинулся на спинку стула. Прямо как король, выигравший битву. – Начни с раздевания.
– Ой, я не умею! – Я скопировала позу противника и улыбнулась. – Покажи, как надо.
Самое замечательное в Бродском – решимость жить так, как будто он свободен в этой распростершейся на одиннадцать часовых поясов тюрьме под названием Советский Союз
Маленькие победоносные войны развязывают для того, чтобы разрешить внутренние противоречия в обществе и улучшить имидж. Большая победоносная война будет намного эффективнее в этом смысле.
-Любимые тобой люди-всего лишь орудия, которые обязательно будут использованы против тебя.
Никто не любил книги так, как она. Однажды я решила посчитать, сколько книг у нас в доме, - просто из любопытства. Горилла тем временем стояла рядом и утверждала, что не более пятисот. Представляете, как она удивилась, когда я насчитала три тысячи сто две штуки!
- Эй! Ватерклозет замерз!
Не повезло, подумала Чармейн. Она забралась в постель и тут же заснула.
Примерно через час ей приснилось, что на нее уселся мохнатый мамонт.
-Уйди, Потеряшка, - пробормотала она. - Ты слишком большая.
... снова и снова несколько поколений переживали глупейшую катастрофу, выкрикивая обязательное: "Помни Кумскую долину!"
Каждому обществу жизненно необходим подобный клич, но только в крайне редких случаях используется полный, не приукрашенный вариант, а именно: "Помните-Злодеяния-Совершенные-Против-Нас-В-Прошлый-Раз-Которые-Оправдывают-Те-Злодеяния-Что-Мы-Совершим-Сегодня! Ну И Так Далее! Ура!"
Русские женщины-богомолки на пароходной палубе не сидят праздно. Они обыкновенно вяжут чулки, либо чинят свою одежду, а то, усевшись особыми кружками, читают молитвенники и душеспасительные книжечки...
«Следующий шаг» – это звучало так маняще и в меру неопределенно.
Мысль о своей неидентичности сводится к чувству собственной важности.
Как оказалось, Родина - не пустой звук. На родине другое кровообращение.