Да, я злая, циничная и как почувствовала слабое место — так сразу и ударила, и пусть лежачих не бьют, зато их… добивают. А то ведь встанут потом, пожалеешь.
"Страх води - це така ганьба, моє найвразливіше місце. Та колись я подолаю цей клятий страх"
Сегодня, если скажешь, что ты американец, могут за это убить. И уж точно большинство возненавидит. Так что даже забываешь, что это значило когда-то, раньше, давно. Сегодня надо говорить, что ты – социалист. Или космополит. Или черный. Или мусульманин. Или трансгендер. Или чистильщик. Или активист – все равно чего, можно…
— Даша? — удивилась маленькая ветеринар. — А где мама? Ты…с ним?
— Он меня похитил, — порадовала нас Даша.
— Это шутка, — натянуто улыбнулся я.
— Вообще то нет, — сказала Дашка.
— Веди ребёнка показывать.
Я не знал, как Даша отреагирует на то, что у неё есть прабабушка.
— Она меня не любит, — предупредил я.
Пытался тактично донести ситуацию, как мог.
— А за что тебя любить то? — всплеснула руками бабушка.
— Я точно не делаю ничего плохого? — неуверенно спрашивает Юрий.
— Если предаёшь, — улыбаюсь я. — Имей смелость идти до конца. Нельзя предать лишь наполовину.
Болезнь - это смерть. Если ты будешь слишком слаб, чтобы продвигаться вперед, ты умрешь. Движение - это жизнь, таков здесь закон.
Совершая благие дела, будем равным образом добиваться единения, исследуя прекрасную Единицу. Единство же, состоящее из многих составных частей, взяв от многозвучия и разноголосицы божественную гармонию, становится стройным звучанием, следуя за одним хоревтом и учителем — Словом, почивая в самой истине, говоря: Авва, Отче.
Кто-то просто живёт по воле судьбы, кто-то борется, чтобы её изменить. Есть те, кто свою судьбу ищут, а есть те, кого к ней ведут.
Куда - не столь важно, - так она, тяжело дыша, ответила дочери. Ингрид вытерла пот с её лица. - Важно лишь то, чтобы вы были вместе.
Не оставлять ничего сколько-нибудь ценного мне строжайше наказала жаба.
— Я жалею, что не спросил у вас рекомендаций. — Если бы вы это сделали, то узнали бы, что я сидела в тюрьме. Она рассмеялась, видя его ужас. — В тюрьме? — произнес он. — За что? — За кражу цыплят, — быстро ответила она, и этим кончился ее первый и последний день службы.
Не потому ли этот мир назван безопасным, что людей здесь вообще не осталось?
вписывается, как Фреди Меркьюри в кубанский казачий хор
В одиночку поднять и унести плиту не удалось, весу в ней было центнера полтора, не меньше. Повозившись, я нашел отверстия по углам (когда-то плита привинчивалась к стене), пропустил через них проволоку и уволок надгробие за дровяники, где и оставил в присыпанных снегом лопухах до завтра. Однако наутро кража обнаружилась.…
Проще быть честным – не надо запоминать собственное враньё.
Когда говорили «тетя Лизон», эти два слова не пробуждали никакой привязанности ни в чьей душе. Это было все равно что упомянуть о кофейнике или сахарнице.
Господь с тобой, и да будет ему угодно сделать так, чтобы тебе никогда не пришлось в ком-либо возбуждать сострадание.
- Откуда ты знаешь про все эти запутанные штуки? - Я сам был следователем. Военная полицияю Тринадцать лет. И у меня неплохо получалось. Так что симпатичная мордашка не единственное мое достоинство.
Чтобы правильно задать вопрос нужно знать большую часть ответа.
У любой проблемы есть решение, нужно всего лишь его найти.
Двести бисквитов? Да я даже один не знал, как приготовить. – А есть рецепт? – осторожно спросил я. – Просто отставь то, чего нет в бисквитах! – отрезал Брутус и поспешил отчитать кого-то еще. Я сглотнул. Взял фартук. И помолился.
женщина может сделать сумасброда лучше или хуже, а вот игра и вино его только портят.
Смерть близких - лучший наставник, что ни говори.
Странное дело - любовь взрослых. Они словно больные становятся, когда влюбляются.