- Чувствую, в прошлой жизни я был водителем.
Лицо Чарли моментально вытягивается.
- Я перестану обращаясь к нам в третьем лице, если ты перестанешь называть это прошлой жизнью. Мы не умерли, Сайлас. Мы просто ничего не можем вспомнить.
Все важные дела в городе поручены настоящим идиотам.
Самый отчаянный храбрец идет в бой с надеждой выжить; свалившийся на голову дракон показался морскому чудовищу безумцем — похоже, он твердо решил умереть в схватке.
Человек по скудости своей строит вокруг себя ящик, стены коего заслоняют от него все то, чего он не желает видеть. Но милости Господней и любви Его нет предела ни для кого
Стремящийся обмануть других прежде всего обманывается сам.
Но если люди когда-нибудь станут полагаться на одну лишь мудрость прошлого, прославляя или обожествляя ее, поклоняясь ей и не веря в мудрость своего настоящего, то мы превратимся в помеху.
Описывать два с половиной часа полета от Мюнхена до Санкт-Петербурга — вряд ли имеет смысл.
Первую половину полета я еще как-то бодрствовал: то меня кормили (действительно, очень вкусно!) то поили, то каждый член экипажа по очереди выходил из своей пилотской кабины — «с понтом», будто бы он идет в туалет, а сам пялился на меня, числящегося по списку пассажиров как «Мартын-Кыся фон Тифенбах» и находящегося на борту самолета под индексом — В.И.П.
Выполнять заметную работу важнее, чем быть заметным
Брак – это нечто вроде рюмки. Если она разбивается, то, конечно, можно склеить ее кусочки, но трещины будут видны вечно.
Сейчас столь немногие думают над тем, что делают. Последствия всегда печальны.
Женщине вредно много читать – потом она начинает думать. А женщине вредно много думать, потому что потом мужчина не кажется ей властелином мира.
Все в кабинете говорило о том, что его хозяин ценит покой и комфорт, а также раболепство подчиненных. К большому сожалению Баюна, с последним в Конторе дела обстояли неважно.
Полное взаимопонимание - непременное условие любви.
Возможно, это была и неплохая идея, но, как все неплохие идеи, она попала в руки к плохим людям.
Ни с одним человеком нельзя встретиться дважды, думал я, одиноко усаживаясь на просторное заднее сиденье. Пока человек жив, он меняется ежесекундно, пусть даже сам до поры того не замечает – и вот проходит неделя, пусть даже пять дней, и он иной, ты встречаешься уже не с тем, с кем расстался, тот же рост у него, те же привычки и пристрастия, но сам он – иной, он тебя не помнит, и – все сначала. И ведь со мною тот же ад, ведь и я живу и, значит, меняюсь ежесекундно. Так не честно. Не хочу!
А притворяться прежним собой, чтобы не поранить того, с кем встретился после пятидневной разлуки – честно?
Значит, порядочный человек должен быть нечестным, чтобы скомпенсировать нечестность мира.
Разнообразие – важнейшее качество всего живого.
Каждый раз фюрер прибегал к тому, что он называл «дипломатией», то есть говорил собеседнику то, что тот хотел услышать, не смущаясь тем, что каждому из них сообщал практически противоположные вещи.
Наши знаменитые артисты, которые, не будучи ни собой, ни другими, наилучшим образом играли в фильмах и себя, и героев, которыми они не могли быть.
Дерево стонет, когда его рубят, пес скулит, когда его бьют, а человек, когда его оскорбляют, взрослеет.
Деньги, заработанные честным трудом и умными решениями, ничем не хуже унаследованных.
Я не спала с ним, но...послушай. Это не моя заслуга, а его упущение.
— Милая, — я сказала это так спокойно, что сама себя не узнала. — Ты сейчас думаешь, что выиграла. А ты просто подобрала то, что я семнадцать лет кормила, стирала и гладила. Поздравляю! Только учти — он и тебя однажды вот так же усадит за стол и представит следующую. Мужчина, который способен сделать это с матерью своего ребёнка… Способен на всё.
Любой хороший писатель – оскорбление для его народа. Хорошее писательство – это правда. Но кому и когда она нужна? Лишь тогда, когда правда со временем становится частью мифа, в котором живет народ. Ведь к мифу вопросов не обращают – он сам дает ответы на все.
Большой покосившийся гардероб с закрытыми наглухо дверцами нашелся в самом углу. Высоким измученным стариком он устало подпирал стену и прятался в глубокой тени.
Человеку как будто не дано оставаться на высоте в слишком мирной, довольной, благополучной жизни.