Перед моим прибытием американский штаб ввел цензуру на сообщения о небольших инцидентах между военнослужащими-неграми и белыми солдатами и гражданскими лицами. Эти инциденты часто возникали из-за дружеских связей солдат-негров с английскими девушками. У английского населения, за исключением жителей крупных городов и…
В душе теплилась надежда, что следующая группа будет хоть немного поживее.
Мечтам было не суждено сбыться. Они тоже смотрели на меня, как селяне на трехголового дракона в своем огороде среди посевов брюквы, а вопросы задавали так, словно в любой момент их могла снести смертоносная стихия.
Впрочем, здесь многие не вписывались в облики, которые так любили изображать вольные художники: деканов они видели исключительно грозными старцами в мантиях, ректор, по их мнению, обязан быть этаким звездочетом с бородой до колен, а сотворенные ими ученики больше походили на результаты моей работы, по крайней мере если судить по полному отсутствию печати разума на совершенно потерянных лицах.
А я, решив, что уже вышла из возраста, когда меня это может касаться, принялась скучающе изучать конфеты в стоящей рядом со мной пиале. Сладкое я не любила. Но халяву и орехи — вполне.
— Вещи в вашу комнату отнесет Фаул, не переживайте.
Я и не переживала: если здесь кто и позарится на чужие поношенные тряпки и непонятные фолианты, тому я могу только посочувствовать. А потом найти и еще пару раз насильно посочувствовать.
На Варсакские Арены
Я без магов не хожу:
«Хочешь — молнией шарахну,
Хочешь — мертвых пробужу!»
– Я довольно терпеливый император, но все же осторожность не помешает, – без всякого стыда признался его несносное величество. – И я не зря просил Тиза передать: я тебя знаю. Как знаю и то, что если мое предложение тебе не понравится, ты, как и в прошлый раз, попытаешься сбежать.
– Я уже решил, что сделаю тебе предложение в любом случае, – спокойно сообщил он. – Женщина, которая выдержала со мной пребывание в одних покоях на протяжении столь длительного времени, женщина, которая знает все мои слабости, единственная в мире понимает, что мне нужно. Умеет успокоить, рассмешить, удивить, порадовать и даже вырубить, если понадобится… Мари, неужели ты думаешь, что я настолько глуп, что упущу свое счастье?
Все, что ты делала, было пропитано желанием помочь, а не угодить. Служить, а не выслуживаться. И за это тебя нельзя было не уважать.
Скажете, никто не захочет помочь его величеству избавиться от неугодной невесты? Пф-ф! Да если герцог эль Соар только заподозрит, что я начинаю Карриана тяготить, если он увидит, что насчет совместного проживания мы так и не договорились, а значит, хрен стране, а не законные наследники…
Думаю, он предпочтет помочь императору немножко овдоветь, даже если будет испытывать ко мне какую-то личную симпатию. Интересы империи превыше всего – вот девиз тех, кто служит его величеству. Если в эти интересы перестану вписываться я, то – долой королеву! То есть будущую императрицу. И да здравствует новая претендентка на престол!
Знаете, бывают такие голоса, которые слышишь и понимаешь, что они просто не похожи на все остальные. Такие голоса будто вибрируют, задевая что-то глубоко внутри. Запоминаются надолго, если не навсегда.
Более того, ее неимоверно интересовали драхты и все, что с ними связано, поэтому я не скупился на подробности. Без излишнего драматизма, конечно, – все же не забыл, что веду разговор с леди, а не с армейским приятелем, поэтому вроде бы не скатился на банальщину типа сопли-слюни-кровь-кишки.
По вторгшимся в тебя стихам можно выстроить свою жизнь - нагляднее, чем по событиям биографии: пульсирующие в крови, тикающие в голове строчки задевают и подсознание, выводят его на твое обозрение. "Почему Цветаева" больше скажет о человеке, чем "почему на филфак"; пронесенная до старости юношеская преданность Маяковскому…
«...Жалко мне озлобленных людей, они разочарованы, одиноки, отравлены тёмными мыслями и норовят накидать яда по соседним тарелкам. ...Если в человеке нет собственного света, он не может согреть друго. Ни любимого, ни друга.»
В последние недели нам даже ночевать приходилось в одной комнате. У стены. На двух матрацах, потому что после бесславной кончины третьей подряд кровати Карриан велел их ему больше не затаскивать.
Стоять рядом с постелью, когда император переходил ото сна к бодрствованию, было чревато: обычно он просыпался рывком, мгновенно, как разбуженный грозой зверь. И в этот момент за ним лучше было наблюдать с безопасного расстояния.
после чего даже герцог эль Соар назвал меня сумасшедшим. Леди эль Мора любезно поинтересовалась, какие цветочки на своей могиле я бы предпочел.
Народ при виде сидящего на положенном месте повелителя успокоился, потому что ничто так в империи не ценилось, как верность традициям. И пусть это было глупо — принимать видимость благополучия за истинное положение дел, но люди и впрямь считали, что если во дворце все идет своим чередом, то в Багдаде… в смысле, в Орне, конечно, все спокойно.
семейная жизнь для женщины вплоть до середины ХХ века была рулеткой - повезет или нет. Подхватишь венерическую болезнь - смерть. Тяжелые роды -смерть. Нет, я не Скарлетт, чтобы продаваться за лесопилку.
— Так ты еще и шпионишь… Проигнорировал мои пожелания, самостоятельно принял решение, посмел его осуществить, привлек для этого моих людей, потратил средства из казны, не поинтересовавшись моим мнением… Скажи: почему я не должен тебя сейчас убить?
Я тихо вздохнул.
— Наверное, потому, что у вас еще осталась такая ненужная императору штука, как совесть?
Но теперь, сполна окунувшись в чужие чувства, я с горечью осознал: нет никакой разницы, когда тебя предают. Мужчина это сделал или женщина, старик или ребенок. Нам всем одинаково больно. Одинаково страшно понимать, что мы напрасно доверились. И еще страшнее видеть, что человек, которому мы верили безраздельно, на самом деле оказался лжецом.
Вместо этого я стану его тенью. Щитом. Мечом. Всем, чем он прикажет.
А я во второй раз посочувствовал бедняге Ларье, который явился в приемную с видом «а вот и смерть моя пришла». Ну точно у него рыльце в пушку. Недаром при виде казначея он побледнел, а когда в приемную вошел начальник стражи, еще и позеленел.
– Быть тенью – это значит не просто беречь кого-то от покушений, – едва заметно улыбнулся мастер Зен. Вернее, мне показалось,что он улыбнулся, потому в уголках его глаз пoявились крохотные морщинки. – Давая магическую клятву, тень становится физическим продолжением хозяина. Знает все его страсти. Все привычки. Слабости. Быть чьей-то тенью это значит забыть, кем ты был раньше и кем мог бы стать. И всю свою жизнь перестроить таким образом, чтобы она стала дополнением жизни хозяина. Тень всегда рядом с ним. На шаг позади. В его собственной тени. В дождь или в стужу. Дома или в изгнании. В свете или во тьме… у нас нет будущего, ученик. Мы живем лишь тем, что дает нам хозяин. Но тень – не слуга, запомни это. Быть тенью – это означает стать отражением того,кому ты поклялся в верности. Как только вас связали магические узы, вся ответственность за то, что делает тень, ложится на плечи ее владельца. Ее ошибки. Поражения. И даже эмоции.
Все, что меняет человеческую сущность - зло. Ведь не зря же бабушка считала, что то, что мы с ней слышим, важно в первую очередь для нас.