Как-то раз, еще в детстве, я спросил деда, как узнать в женщине «ту самую, единственную». Он задумчиво потер подбородок (его позабавила моя серьезность) и сказал – без тени улыбки, осознавая всю важность обмена опытом между поколениями: «Нужно задать себе три вопроса. Первый: она добра? Понимаешь, малыш, злыдни – как медленно действующая отрава – помереть не помрешь, но мучиться будешь всю жизнь. Женская злоба, кстати, может зваться ревностью или капризом. Идем дальше… Хочешь ли ты, чтобы она стала матерью твоих детей? Всегда помни, в тебе заложена такая сильная любовь к тем, кто однажды будет называть тебя папой, что ты не доверишь их недостойной женщине. Ну и последнее: смогу я стариться рядом с ней, не стесняясь собственной немощи? Если мужчина покидает этот мир раньше женщины, она должна помнить не дряхлого, выжившего из ума старикашку, а человека, которого любила. Ответишь «да» на все три вопроса – без промедления предлагай руку и сердце».
Трудно сохранить беззаботность, когда прошлое длиннее будущего.
...надо провести грань между понятиями подчинение и конформность. Конформность можно понимать очень широко, но здесь целесообразно говорить о действиях испытуемого, когда тот соглашается со своей ровней, с людьми его статуса, у которых нет особого права руководить его поведением. Подчинением же мы будем называть действия испытуемого, когда тот идет на поводу у авторитета. Взять, например, новобранца в армии. Он тщательно исполняет все приказы начальства. В то же время он воспринимает привычки, порядки и язык других новобранцев. В первом случае имеет место подчинение, во втором — конформность.
Терпеть не могу ярлыки.
Людей нельзя раскладывать по полочкам, как почту при сортировке, — проститутка, домохозяйка, святая. Мы так неоднозначны. Страхи, желания, мысли и ситуации постоянно меняют нас, мы текучи, как вода.
Рейвен давно уловил смену моего настроения и сразу переключился с эфемерного женского кокетства на вещи более реальные и ценные - пластиковых коняшек и нарисованные замки.
Почти все происходящее в нашей жизни делается в составе команд, и люди, не умеющие помогать другим стать успешнее, оказываются в проигрышном положении. Лучшие командные игроки многое делают для того, чтобы и другие достигли успеха.
В сущности, чем выше вы поднимаетесь в корпоративной иерархии, тем меньше ваш индивидуальный вклад.
Вместо этого вашей работой становится лидерство, вдохновение и мотивация других.
Я хочу сказать, что, когда я проснулась в своем сарае, мне показалось,
что никто никогда не переживал подобного ужаса. Но дело в том, что рабство изобретено уже
давно. А что касается одиночного заключения — известно ли вам, что у нас в Америке более
двадцати тысяч человек отбывают наказание в одиночках? И некоторые пробыли там уже более
двадцати лет. — Ма показывает рукой на ведущую. — Что касается детей, то есть приюты, где
сироты спят впятером на одной койке, а соски-пустышки приклеивают к ним скотчем. Других
детей ежедневно насилуют отцы. Третьи сидят в тюрьмах и ткут ковры, пока совсем не
ослепнут…
В комнате наступает тишина. Потом ведущая говорит:
— Ваш горький опыт научил вас сочувствовать всем страдающим детям в мире.
— Не только детям, — отвечает Ма. — Люди страдают от самых разных форм лишения
свободы.
“• Поиск поддержки – это не признак слабости. Это признак мудрости.• Если вы проснулись утром с ощущением усталости и собственной ничтожности, запомните вот что: вы проснулись. Теперь встряхнитесь и не упускайте момент.• Прекратить учиться – значит прекратить жить. Жить или существовать – это ваш выбор.• Молчание, отказ и неприятие лишь усугубляют ваше положение.• Запомните: чтобы вас никто не обижал, необходимо ценить чужое мнение.• Будьте осторожны: хватит преувеличивать важность того, чего у вас нет, и недооценивать то, что имеете.• Запомните: вы здесь, чтобы сделать мир лучше. А не выиграть в соревновании по популярности.”
Как и все простодушные люди, она не без гордости считала себя тонким дипломатом и видела в своих наивнейших замыслах чудеса ехидного коварства
Гитлер 5 октября прибыл в Варшаву и, окинув удовлетворенным взором разоренную польскую столицу, объявил: "Вот так я поступлю с любым европейским городом."
Есть вещи, которые тебе не дано о себе знать до тех пор, пока ты не впустишь кого-то еще в самые потаенные уголки своего сердца.
Надежда долго поддерживает жизнь.
– Почему все боги так любят, чтобы им поклонялись на высоте? – проворчал Каз.
– Это люди стремятся к величию, – ответила Инеж, проворно прыгая рядом, словно ее ноги знали какую-то тайную топографию. – Святые слышат молитвы, где бы их ни произносили.
– И отвечают на них по настроению?
– То, что ты хочешь и в чем нуждается мир, не всегда согласуется, Каз. Молитва и желание – это разные вещи.
Знаете, иногда бывает такое чувство, будто что-то не так.
В обычной жизни мы тоже застреваем: засыпаем, забившись в угол, и просыпаемся через семь, а то и через семьдесят лет, а жизнь уже прошла. Вот ты еще за школьной партой, и не успеешь моргнуть, как дети уже ходят в школу, а ты все пропустил — застрял. Мы слишком любим спускать жизнь на тормозах, а так нельзя, с этим нужно бороться.
Кому еще молиться? Как однажды прошепелявил в своей дурацкой манере Джонни Нафта: «Ссвадьбы и похороны засставляют маловеров хотя бы изображать веру».
Легко быть храбрым, когда ты готов скорей умереть, чем сдаться. Усталость не берет того, кому не страшны страдания.
Сэн сидел в большом кресле, расположенном в темном углу. Странно, что среди этого буйства света затесался островок полумрака. Стоп! А откуда здесь кресло? При прошлом посещении я ничего подобного не видела. Вот бочка с волшебным содержимым. Вот какой-то непонятный прибор с множеством трубочек, по которым, преодолевая участки в виде темных кубиков, струится густая жидкость и после каждого такого препятствия меняет цвет... хм, необычный агрегат, его, кстати, тоже не было. Как не было и двух парящих в воздухе сфер, напоминающих сплетенные из светящихся нитей корзины. Они медленно вращались примерно в метре от пола и издавали при этом тихие булькающие звуки. Внутри них расползались и снова сжимались в ком какие-то серо-буро-малиновые кляксы. Наблюдая за метаморфозами странной жидкости, я невольно подумала о питании космонавтов, которое в невесомости, должно быть, ведет себя похожим образом. Неужели так в этом мире готовятся зелья? А я, глупая, думала, что их в котле над очагом варят. Странное какое-то магическое средневековье мне досталось. Да и средневековье ли это вообще?
— Коара и сэмила*, — сказал маг. Я оторвалась от изучения светящихся "корзин" и настороженно всмотрелась в темный силуэт мужчины. Похоже, все-таки читает мысли, иначе откуда ему знать, о чем думаю? — Люди — существа хрупкие. То, что они не стареют в этом городе, вовсе не защищает их от болезней или каких-нибудь физических повреждений. А лекарственные эликсиры требуют особых условий для приготовления. Приходится их создавать, — пояснил он, а я лишь слабо кивнула в ответ, погруженная в свои раздумья.
Так читает мысли или все-таки нет? Вот в чем вопрос. Увлеченная изучением магических "зельеварок", я опять забыла о цели своего визита, а заодно и о хозяине этого дивного места.
— Как такое возможно? Здесь же было пусто, — пробормотала я, рассеянно скользя взглядом по обновленному интерьеру и продолжая при этом машинально растирать ладонями продрогшие плечи. — И ветер... Откуда?
— Неужели ты действительно думаешь, что любой, кто найдет скрытый в стене механизм, сможет попасть в мою мастерскую? В настоящую мастерскую, а не в ее бледное подобие, оставленное для отвода глаз.
Наместник поднялся и вышел-таки на свет из своего темного укрытия. Я моментально потеряла всяческий интерес к окружающей обстановке, уставившись на него. Помещение с загадочным содержимым меркло в сравнении со своим хозяином. Его правая рука медленно перекатывала два металлических шара. Секунда, две... Затем маг резко остановил движение и зажал одну из сфер между большим и указательным пальцами. В тот же миг окружающий меня холодный поток юркнул в предложенную мужчиной "скорлупу", как послушный зверек. Мне все-таки не показалось, что этот необычный ветер можно видеть: он напоминал ворох сильно разреженной сиреневой пыли, настолько мелкой, что заметить ее можно было лишь боковым зрением. Она тонкой струйкой просочилась в шар сквозь возникшую на его поверхности воронку, которая исчезла так же быстро, как и появилась. Хм... и что это было? А главное, зачем?
Я лишь хмыкнула, сомневаясь в наличии у советника мягких сторон. За месяцы общения с ним я натыкалась только на камень. Даже рассказывая о своих переживаниях и чувствах ко мне, он был тверд и неприступен.
"После этих слов Ангелов все стало на свои места. Выяснилось, откуда у Афанасия Никитина взялись деньги на коня и путешествия, понятно, почему Асад-хан после ходатайства хорасанца Мухаммеда вернул русскому купцу его имущество и отпустил с миром.Моим читателям будет интересно узнать другое:– Какими могут быть последствия этого шага? Что происходит с человеком, если он меняет веру?Ангелы-Хранители отвечают так:– Ваши земные религии никакой роли не играют. Неважно, обряды какой именно религии вы исполняете, не имеет значение, если вы из одной веры переходите в другую, или каким-нибудь образом их совмещаете, или же придумываете свою новую религию.Реальное влияние на судьбу человека оказывает лишь одна вера – в Ангелов-Хранителей. Чем больше веришь в свою судьбу, тем большего можешь добиться.Если бы Афанасий Никитин не совместил две веры воедино, то в своем путешествии просто не выжил.Для того чтобы оценить силу и мужественность этого поступка, стоит вспомнить, в какое время жил великий путешественник. Конец 1460-х годов: первая печатная книга на Руси появится только через сто лет, Америка еще не открыта Колумбом, подавляющее большинство населения планеты еще верит в то, что Земля – плоская, великий реформатор и критик Библии Мартин Лютер еще не родился".
Ренат Гарифзянов "Откровения ангелов-хранителей. Путешествие по Индии"
Именно в такие моменты более чем когда-либо мы должны крепко верить, что в нашей жизни присутствует Высшая Сила, которая устроит все для нашего блага, если только мы будем открыты и готовы к изменениям и духовному росту.
Работа делает нас чем-то, но одновременно лишает нас чего-то.
В настоящей тьме у времени нет меры. Оно уходит, плетется и намекает на ужас вечности.
каждую секунду, когда человек бодрствует, он что-то испытывает – видит, слышит и чувствует. Мозг обрабатывает эту информацию и сохраняет в памяти. Данный процесс называется консолидацией памяти. Каждое фактическое событие содержит в себе определенную эмоциональную составляющую, приводящую в действие определенные химические соединения мозга, которые заносят воспоминания об этом событии в соответствующую, с позволения сказать, «ячейку». Все, что происходит впоследствии, их отнюдь не замещает, поэтому их можно без труда извлечь. Менее значимые события, например воспоминания о том, что мы готовили на ужин в четверг, могут быть отправлены в какой-нибудь архив. Со временем они могут быть вытеснены другими «архивированными» воспоминаниями, и воскресить их в ряде случаев уже будет нельзя. Они даже могут отправиться непосредственно в корзину. Некоторые исследователи полагают, что морфин снижает эмоциональную реакцию на событие за счет блокировки норадреналина, в результате чего оно из категории «значимого» тут же низводится до уровня «архивированного».
«Посторонних, — устало хмыкнула про себя Марина, — я у него убираю больше полугода, а тоже считаюсь посторонней. Впрочем, как и члены его семьи»