Имена так просто не открывают.
Слово дано всем, мудрость души – немногим.
Хотя сын Кетлера, желая сравняться славой со своим отцом и, в будущем, получить право стать его наследником впервые вел настоящую войну, он хорошо знал, что такое наемники. Еще с древнеримских времен они постоянно то отказывались идти в бой, требуя повышения жалования, то останавливали почти завершившуюся победой войну из‑за задержки оплаты, то отказывались идти на штурм без отдельных премиальных, то кидались на нейтральные города, желая получить законное право на трехдневное разграбление. Сколько раз командующие наемниками короли были вынуждены молча смотреть, как их армия превращает в руины их же собственные города! Наемник идет на войну за добычей, и если ему померещился шанс на удачу – его не остановит никакой приказ, никакие союзнические договоры, и никакой здравый смысл. Подобные бунты жадности происходят во всей цивилизованной Европе каждую войну по несколько раз, и средства против них придумать пока еще не удалось.
Гений должен быть фанатиком. Без этого ничего не выйдет.
"Ничто не может быть тайной от матери."
Большие белые хлопья и сейчас падали с неба, и улица полнилась тем приглушенным, секретным звуком, какой бывает только после снегопада, — будто бы весь мир разговаривает шепотом.
Посетители пивной болтали, слушали друг друга, откупоривали бутылки и мысли. Взаимозаменяемые души, голоса без уст, разнобой сердец. В эти безликие ночные часы исчезают отдельные люди, остается страна, говорящая сама с собой.
Закрой свой рот, зашей губы, это ты можешь. Все то дерьмо, которое ты слышишь по телевизору об общении и выражении чувств — ложь. Никто на самом деле не хочет слушать то, что ты мог бы сказать.
* * * * *
Искусство без эмоций — все равно, что шоколадный торт без сахара. Оно выставляет тебя дураком.
Храбрость — это то, что заставляет стремиться вперёд, не бояться новой жизни. Не бояться — значит надеяться.
Ведьма лишь хмыкнула носом, но расспросы прекратила. Поняла, что заговорить ему зубы не удастся
Коммунальная квартира. Встречаются в коридоре две соседки, у одной в руках простыня и подушка и несет она их к дверям, а сама плачет.
— Чем это вы так расстроены, Марья Ивановна, и куда несете постель?
— Ах, я только что на этой постели изменила своему мужу! Несу простыню и подушку на помойку выбрасывать, чтобы не напоминали мне о грехе.
— Ну, голубушка, если бы я начала выбрасывать все, на чем изменяла своему мужу, у меня в комнате остался бы один абажур. Да и то… Иван Иваныч такой шутник, такой шутник!.
Я призываю вас пробудить своё любопытство и разобраться, как люди, чья точка зрения не совпадает с вашей, пришли к своему мнению. Это интересный и бесценный опыт, а более широкие горизонты, которые вы увидите, помогут вам решить, что следует делать.
Сестрица чуть нахмурила брови и как–то резко втянула воздух. Что–то почувствовала? Или просто нервничает? Черт, мне бы умение копаться в мозгах. А не кружки и вазы взрывать
Увы-увы-увы, мечты и реальность друг друга ненавидят.
— Не смейся, когда режешь, — говорит он и смешит меня еще больше. — Что ты вся трясешься? — возмущается Генри. Теперь уже хохочут и Джордж, и Мартин.
— Я рад, что мои голые яички так всех развеселили.
– О времени не забыли? Пора выдвигаться, драконы ждать не станут. До пристани еще необходимо дойти, а некоторым и доползти, – напомнила друзьям, допивая чай.
— Том, ты его не пытай, — посоветовала Вера. — Может быть, Олег и не гений… Просто умный человек. Как правило, умные люди все подвергают сомнению, в том числе — и собственный ум.— Вера Алексеевна, а вы тоже подвергаете?.. Ну, собственный ум… — неожиданно спросил Сайко.— Ну, Олег, я не настолько умная!
– Самая тёмная ночь всегда перед рассветом, – пробурчала я и, подмигнув своему отражению, помчалась в прихожую
Рэм смотрится смущaюще в моей небольшой спaльне. Слишком высокий, широкоплечий для вaнильной комнaты с мягкой мебелью и вышивкaми нa шпaлерaх в белый цветочек. Его энергия дaвит, зaполняет все вокруг... онa слишком мужскaя
Нас можно считать живыми лишь в те моменты, когда мы сердцем осознаем наши сокровища. (Торнтон Уайлдер, 1897-1975)
Работаю я за деньги. Но если меня посадят или убьют - то за идею.
Интересно, как люди идут своими путями в этом мире, даря крохотные частицы своей жизни тем, кто встречался им на этом пути, и навсегда запечатлевая эти частицы в их душах. И вот ты начинаешь задумываться, что произошло бы, если бы все эти люди сложили вместе эти частицы, словно пазл.
Вы подвергаетесь испытаниям каждый раз, когда приходит время передвинуть вас на следующий уровень в сторону совершенства. Вы подвергаетесь испытаниям, когда приходит время избавиться от мусора, который вы за собой тащите.
Все разворачивалось по старинному ритуалу деревенских танцулек. Он поражал – я впечатлялась. Я томно опускала ресницы – он делал стойку.
Все, что у меня есть, — это телефон в руке, но это проводник такой сильной энергии. Это способ подключиться и к внешнему миру, и к внутреннему миру стольких людей. Телефон оказался действительно полезным инструментом для того, чтобы выразить свое мнение и заступиться за других, но все равно от него удивительное ощущение, будто держишь в руке провод под напряжением.