Совесть у большинства - что палка: когда нужно, он на неё опирается, а когда её не нужно, он ставит её в угол. Испортились мы теперь, русские люди: мы друг друга едим и сыты бываем!
В наш век ведь отданы успех и слава
Лишь тем из авторов, кто грязен, право!
Нас, бескорыстных, зависть оплела.
Таков удел всего святого. Эти ль
Презренные нас удивят дела?
Всегда, везде гонима добродетель
Даже собственная одаренность и мудрость кажутся нам бесплодными, если ощущаются только нами самими, не проявляясь перед другими и не заслуживая их одобрения.
Если вы запомните каждое слово из этой книжки, то ваша память получит около двух миллионов единиц информации, и порядок в вашей голове возрастёт примерно на два миллиона единиц. Но пока вы читали эту книгу, по крайней мере тысяча калорий упорядоченной энергии, которую вы получили в виде пищи, превратились в неупорядоченную энергию, которую вы передали в окружающий вас воздух в виде тепла за счёт конвекции и потовыделения. Беспорядок во Вселенной возрастёт при этом примерно на двадцать миллионов миллионов миллионов миллионов единиц, что в десять миллионов миллионов миллионов раз превышает указанное увеличение порядка в вашем мозгу, – и это произойдёт лишь в том случае, если вы запомните всё из моей книжки.
Нет повести печальнее на свете, чем повесть о знакомствах в Интернете
Мы должны учить наших детей альтруизму, поскольку нельзя ожидать, что он составляет часть их биологической природы.
В целом нет ничего хорошего, что везде сделали республики. Пусть кто-нибудь скажет, после какого из президентов останется Версаль, Сан-Суси, Виндзор или хотя бы Виланув и Лазенки.
Однако самые действенные лекарства часто бывают и самыми горькими...
– Ты еще не оставила своей затеи относительно Артема? – шепнул мне подошедший Фордайс.
– Нет, но спасибо, что поспособствовал его зачислению в дипмиссию.
– Не за что, – невозмутимо ответил творец.
– Но он же вернется через полгода.
– Ничего страшного. Потом пошлем его в Австралию. (читать снизу вверх)
Уверенность может истрепаться,как брюки.
Нет красного угла, или он очень беден и тускл, без лампады и без украшений, - нет обычаев; обстановка носит случайный характер, и похоже, как будто семья живет не у себя дома, а на квартире, или будто она только что приехала и еще не успела освоиться; нет кошки, по зимним вечерам не бывает слышно сверчка... а главное, нет родины.
Илья, безусловно, был идеолог-харизматик. Он направлял, он указывал путь. Будучи, пожалуй, самым эрудированным человеком в компании как по части технологий, так и в области гуманитарных знаний, Сегалович очень сильно повлиял и на «Яндекс», и на Аркадия. С прагматической точки зрения, их тандем лучше всего обозначить старым советским штампом «изобретатель-рационализатор». Илья постоянно искал и находил новые горизонты развития, будоражил коллектив, никому не давал жить спокойно. Аркадий методично заземлял эту неуемную энергию, переводил безумные идеи в рациональную плоскость.
С удовлетворением слушал Ренуар рассказ Малларме об одном эпизоде из его преподавательской практики. Среди его учеников был темнокожий юноша. «Я часто вызываю его к доске, — говорил Малларме, — писать мелом разные слова. Вы не можете себе представить, как я наслаждаюсь этим зрелищем: черный выражает себя через белое».
Отказываться от своего блага так же нелепо, как и спешить навстречу беде.
Ты считаешь себя сильной, невозмутимой, тебе кажется, что ты можешь жить с этим. Ты даже научилась играть свою роль. Но эти лица, они остаются с тобой. Глаза мертвых... от них не спрятаться.
Только ненастоящая женщина не понимает своего собственного очарования. ...
Мы с легкостью можем изменить любую ситуацию, если перестанем пытаться управлять другими и сосредоточимся на том, что мы сами можем сделать
Вот в чем твоя беда, Айра. Ты не видишь в себе того, что видят другие. Ты думаешь, что недостаточно красив, но в молодости ты был очень хорош собой. Ты думаешь, что неинтересен и неостроумен, но это неправда. И то, что ты сам не сознаешь своих лучших качеств, – часть твоего обаяния. Ты всегда видел лучшее в людях – например, во мне. С тобой я чувствовала себя особенной.
...специалистам по стратегиям не дает покоя эта история. Был бы совет царя Соломона столь эффективным, если бы вторая женщина (фальшивая мать) понимала, что происходит? Нет.
Вторая женщина совершила серьезную стратегическую ошибку. Тот самый ответ, в котором она допустила возможность рассечь ребенка, позволил отличить ее от настоящей матери. Ей следовало просто повторить то же, что сказала первая женщина. Если бы обе женщины сказали одно и то же, царь не смог бы определить, кто из них истинная мать ребенка.
Так что царь был скорее везучим, чем мудрым: его стратегия сработала только благодаря ошибке второй женщины.
Добрые сердца так легко обидеть. Добрые сердца легко разбиваются... И тогда они могут пускаться во все тяжкие.
Говорят – власть, власть… а где она, власть? Куча истероидных мужчин среднего возраста, не способных ни принимать, ни выполнять хоть какие-то разумные решения.
Борьбой за счастье народов Венгрии и Чехословакии, Болгарии и Германии, Анголы и Эфиопии, Индонезии и Египта, Чили и Вьетнама, Кореи и Румынии, Алжира и Польши, Великобритании и Ливии, Эстонии и Финляндии, Латвии и Югославии, Албании и Литвы, Ирана и Турции, Афганистана и Аргентины мы подорвали жизненные силы собственной страны. Несколько поколений советских людей работали во вред себе и своим потомкам. И теперь нашему вымирающему народу не остается ничего иного, кроме как гордиться своим героическим прошлым и праздновать великие победы, обернувшиеся в конце концов полным поражением.
- Реликвии нужны людям, чтобы они могли вспомнить, что есть надежда, вера, любовь. То, что спасает мир от зла.
- Ну, знаете ли, дорогой мой Уильям, - Маргарет придала себе поучительный вид. - Ни одна реликвия не способна спасти от человеческой глупости. Если миром правят дураки, то ничего с этим не поделать.
- В масштабах страны, возможно и нет, а вот если считать свой дом маленьким миром, все так и есть. Менять свою жизнь, становится другими - это в нашей власти. Это самое главное.
Кроме того, приезжие из России, даже самые доброжелательные, отмечали, что французские балы по сравнению с русскими «имеют вид тесный и бедный». Н.С. Всеволожский, например, пишет: «Парижских балов у частных людей нельзя сравнивать с нашими, потому что в большей части домов комнаты невелики, и следовательно, танцующие и зрители почти всегда стеснены. Я видал здесь балы званые в таких комнатах, где, казалось, не поместились бы и двадцать человек, а их теснилось и двигалось до полутораста».
Как и большинство людей «с образованием», она историю практически не знала.