- Как думаешь, способность спать в любой обстановке можно считать особым навыком?- поинтересовалась я у отца притворно озабоченным тоном.
- Да, непременно упомяни это. И не забудь написать, что ты способна расправится с любой едой за пять минут,- отозвался он.
Perhaps all science is merely self-investigation.
— Здесь есть тропикариум. Я вам покажу. Там круглый год цветут орхидеи и летают бабочки. Бабочки — отвратительные существа, — с воодушевлением рассказывал он мне, не сбавляя шага. — Это прошедшие стадию куколки гусеницы. Орхидеи — не гусеницы, но они паразиты. Вы не знаете, почему они всем так нравятся?...
Знаменитые орхидеи, с белыми, словно восковыми лепестками и розовыми сердцевинами, густо обжили ветви незнакомых деревьев, а бабочки поражали формами и расцветками.
И я наслаждалась прогулкой и глазела по сторонам, приходя в какой-то детский восторг от мысли, что все это — паразиты и гусеницы. Гусеницы и паразиты!
Чем больше времени на размышления, тем сложнее принимать отчаянные решения...
Жизнь такая штука, что надо жить. Здесь и сейчас, а не когда-нибудь потом в будущем, которое может и не наступить…
Кстати, пока не забыл, тебя просили забрать записку из центра перераспределения информации, или как там теперь называют будку привратника.
Если в комнате два выхода, то вы не видите окна и дымоход.
— Глупый человек! — снова нахмурился собеседник.
— Каждый имеет право быть дураком, — пожал я плечами. — Ты рассказывай.
- Яга встретила очередного шамана своей мечты и сейчас переживает бурный конфетно-букетный период. Ест мухоморы и колдует с ним на пару. А вот как шаман перепутает длину гласной в последнем слоге сложносоставного напевного заклинания, так разочаруется в нем, вернется домой и станет рассказывать очередную историю в доказательство того, что все мужчины умственно отсталые и потому не способны постичь столь сложной материи, как магия.
Леди оттон Грэйд, боюсь, его светлость не разделит вашего мнения.– Вы совершенно напрасно боитесь, – спокойно ответила я. – На этом все.
В копнах не сено, в долгах не деньги.
Лечь к нему в постель? Да, просто. Совсем не просто задержаться в ней надолго.
Совесть моя, пробужденная от летаргии этим резким толчком, бестолково оглядывалась, стараясь понять, откуда начинать свои угрызения.
Когда есть что-то в жизни неизменное, то это всегда в радость, особенно когда жизнь твоя наполнена крутыми водоворотами.
Как только человек приходит к осознанию, что его мозг способен построить ассоциативную связь чего угодно с чем угодно, задача нахождения нужных ассоциаций упрощается многократно, особенно если удается изыскать эффективные стимулы.
-- От него невозможно добиться прямого ответа, -- сказала жена Сократа, Ксантиппа, блестящему Алкивиаду, которому хватило нахальства спросить у нее, правда ли то, что он слышал о ней и Сократе. Ксантиппа не подтвердила, что вылила мужу на голову ночной горшок, но и отрицать этого не стала.
-- Ты даже не представляешь, что он на самом деле собой представляет.
-- Так расскажи.
-- Стоит задать ему вопрос, -- затараторила Ксантиппа, -- и он примется выяснять, что ты имеешь в виду. Стоит попросить его сделать что-то, он тут же притворится непонимающим и попросит объяснений. Когда все объяснишь, он потребует новых объяснений. А когда решишь, что теперь-то уж все объяснила, он задаст новый вопрос и заставит тебя объяснять дальше.
Алкивиаду не составило труда ей поверить.
-- А вот послушай, чего стоит добиться от него, чтобы он вынес отбросы.
"Что такое отбросы?" -- спросит Сократ. Если я начну объяснять, он притворится глухим. Если я обзову его тупицей, он назовет меня софистом.
Попробуй-ка сам заставить его вылить ночной горшок. Тогда и тебе захочется показать ему, как это делается.
Берете одного наемного рабочего импотента и одну неудовлетворенную женщину; двух или – предпочтительней – трех малолетних теленаркоманов; маринуете в рассоле фрейдизма и разжиженного христианства, и затем плотно закупориваете в четырехкомнатной квартире лет на пятнадцать.
...самое большое счастье приходит к тому, кто ничего не делает для счастья преднамеренно.
Здесь не беспокоятся о чужом мнении – иметь его некому, все свои.
– Как хорошо мне с вами, – сказала Муся. – Мне он говорил, – она показала глазами на неизвестного поэта, разговаривающего с вечным юношей, – что вы последние, уцелевшие листы высокой осени. Я это не совсем поняла, хотя кончила университет; но ведь теперь в университетах не этому совсем учат.
Басс любил обезьян. Он уверял, что мог бы сделать из них достойных римских граждан, если бы ему дали для этого достаточно времени и денег. Он доказывал, что Бальбурий Медиоланский ошибался, когда видел в обезьянах человеческое прошлое: напротив, это будущее человека.
– Иногда именно ненависть дает нам силы для дальнейшей борьбы. Любовь и забота могут сыграть злую шутку, отвлекая и лишая ясности ума. Но и ненависть может захлестнуть. Держите ее под контролем, питайте, но не позволяйте поглотить себя.
Когда ты становишь на трон законченного мерзавца, то первое, что делает законченный мерзавец, - сжирает благодетеля. Это глотательное движение совершается инстинктивно, и противоядия против него не существует.
Эх, русский народец! Не любит умирать своей смертью!
... она, по обыкновению женщин и кошек, которые не идут, когда их зовут, и приходят, когда их не зовут, остановилась передо мной и вступила в разговор.
- Куманек, - сказала она мне по андалузской манере, - а ты не подаришь мне свою цепочку, чтобы мне носить ключи от сундука?
- Она мне нужна, чтобы прицеплять мою спицу для затравки, - отвечал ей я.
- Твою спицу! - воскликнула она, смеясь. - А, господин плетет кружева: ему нужны спицы!
Все бывшие около стали смеяться, и я, чувствуя, как краснею, не находил что ей ответить.
- Так вот, радость моя, - продолжала она, - свяжи мне семь аршин кружев на мантилью, кружевник моей души!
И, взяв цветок акации, который она держала во рту, она бросила мне его движением пальца прямо промеж глаз.