"...Икара нельзя спасти. Его провал - не роковая случайность, а трагическая закономерность. Смерть Икара не жертва, а ошибка, не подвиг, а промашка. И сам он не мученик, а неудачник. Изображая жалкую кончину Икара в "холодной зеленой воде", Брейгель взывает не к состраданию, а к смирению. Воля и мужество требуется не для того, чтобы исправить мир, а для того, чтобы удержаться от этой попытки.Помочь, ведь, вообще никому нельзя. Я всем это повторяю с тех пор, как умер Довлатов..."
Страшное слово - как удар топора, как болотный зыбун, как тленный червь. Беги на край света, не убежишь. Плыви за океан, не уплывешь. От наговора никуда не деться.
Не столько новости делают газету, сколько газета создает новости.
Любить не страшно…страшно не знать, кого ты любишь.
Судьбу надо самому строить, а не на предсказания надеяться.
Самодовольство - верный путь к поражению.
«Одно из различий между злом и добром состоит в том, что добро может выносить присутствие зла, но при этом преобладать. Зло же, напротив, всегда бесповоротно побеждается добром…»
самым большим благом цивилизации я считаю чернила
Твой Путь — это когда движение вперед в радость, когда каждый шаг, пусть и труден, но в наслаждение. Ибо этот шаг для себя и к себе.
Чем больше вы околдованы, тем меньше это понимаете.
Порой, оглядываясь назад, мы и сами удивляемся, что знаем так много».
...везение – не рыбный пирог, который разрезается на одинаковые куски.
Правда — это то вода, то пар, то лед. Одна и та же история может меняться, таять и принимать новые очертания
На свете случаются вещи, которых мы не в состоянии объяснить.
Иногда наступает такой момент, когда смерть перестает быть страшной. Пугать начинает жизнь.
Жизнь, в которой тебя ничего не держит.
А у походников, людей вовсе не сентиментальных, хранится под спудом скрытая и неизрасходованная нежность: в радиограммах ее не выплеснешь, бородатые физиономии друзей вызывают чувства иного порядка, и получается, что нежность эту деть некуда. Поэтому полярники так любят собак, которых можно ласкать, не опасаясь, что тебя сочтут. прекраснодушным и мягкотелым хлюпиком, и пингвиньих детенышей-пушков любят, и птенцов серебристых буревестников на островных скалах у Мирного - в общем, любят все живое, что не отвергает ласку и нуждается в защите.
Не находилась ли какая-то часть Тада в дружбе и любви с простой и бурной натурой Джорджа Старка? Не восхищалась ли эта часть Джорджем Старком, человеком, не мучившим себя размышлениями о чём-то или пытающимся проникнуть в суть вещей, человеком, никогда не выглядевшим слабым или глупым, человеком, который никогда не испугается демонов из буфета с ликёрами? Человеком, не отягощённым женой и детьми, без той любви, которая связывает его действия или тянет назад? Человеком, которому никогда не нужно копаться в дерьмовых студенческих эссе или трепетать по поводу решений бюджетного комитета? Человеком, имевшим острый и чёткий ответ на все самые трудные жизненные вопросы?
Человеком, который не боялся темноты, потому что он владел ею?
- Да, но он - УБЛЮДОК! - прокричал Тад внутри своего изящного американского четырёхколёсного изделия.
Правильно - и часть тебя находит это столь привлекательным, разве не так?
Каждый из нас придумывает свою жизнь, свою любовь и даже самого себя.
если изображать из себя дурочку и всегда все портить, можно заставить его делать все самостоятельно.
Догадываюсь. Но ты тоже не корзинка с фруктами, уж поверь.
Если люди хотят измениться, им для начала нужно признать свою зависимость. Нельзя
бесконечно давить на жалость. Надо сказать, что наркоманы и алкоголики –
выдающиеся притворщики и плакальщики. Но чтобы признать свою зависимость,
нужно смирение, которое, увы, редко бывает свойственно людям с моим характером.
Мы попадаем в беду и клянемся Богу, что это никогда больше не повторится, молим о
помощи, заключаем якобы нерушимые пакты с нашим подсознанием и остальным
миром. А потом в двери настойчиво стучится наше эго, и мы забываем прошлое. И вот
мы уже опять пьяны, снова торчим. Потому что в глубине души мы никогда не хотели
меняться.
— Не нужно быть фигурой, которой можно управлять без её желания. Даже королем на таких условиях быть не стоит. Ты сам верно заметил, король зависим. Поэтому ты должен быть тем, кто играет.
- Слушай, Вань, а ты на баяне играешь?
- На баяне - нет. Но могу на арфе...
На Ивана посмотрели уже и Сабуров, и Маруся.
- Что? Бабушка очень переживала за моё культурное развитие...
прежде чем начать подниматься на хоть какую высоту, нужно время, чтобы отскрести себя от асфальта.
Теодор привел меня в смущение и в то же время вызвал восторг. Во-первых, он казался мне личностью необыкновенно значительной, так как, без сомнения, был очень крупным ученым (я мог судить об этом по его бороде)...