Ты говоришь, что это невозможно, просто потому, что не знаешь, как это сделать. Это ошибка.
Новички часто ощущают себя неумелыми и неуклюжими. Мы хотим быть изящными, желаем, чтобы все нам давалось легко, чтобы не было препятствий на пути. Парадокс в том, что иногда увлекательнее быть тем, кто ничего не знает, - тем, кто только начинает поиски, поглощен погоней за ответами; тем у кого достаточно скромности, чтобы быть открытым любым возможностям.
Нет ничего более обманчивого, чем фотография. Мы думаем, что навсегда запечатлели счастливый момент, а на самом деле лишь прибавляем грусти, которой и так хватает в этом мире. Мы нажимаем на кнопку, а счастливое мгновение уже закончилось.
...не видать нам завтрака, как зулусам зимней Олимпиады.
жизнь пишется сразу набело, не имея в запасе черновиков.
– Гуччо, мой милый Гуччо, – нежно возразил банкир (сейчас он смотрел вокруг себя обоими широко открытыми глазами), – на всю жизнь запомни одно правило: тайны великих мира сего стоят тех денег, которыми мы их ссужаем. Не далее как нынче утром его высокопреосвященство Жан де Мариньи и его светлость Артуа оба дали мне долговые обязательства, которые дороже золота и которые мы сумеем в свое время пустить в оборот. Ну а золото... мы уж как-нибудь восполним убыток.
многократно разведенными частицами берлинской стены рекомендуют лечить “чувство покинутости, разобщенности и ужаса”, а также назначать их жертвам политического, религиозного и сексуального насилия
Хотя сострадание алкоголикам должно быть нормой человеческого отношения к ним, закон не требует заботиться о них, как о малых детях.
Ревность — это лишь удобное прикрытие для культивированной с детства неуверенности в себе. Она никак не помогает, только сильнее закапывает, по итогу навешивая ярлык «истерички», «абьюзера» или «газлайтера».
Страх — это не про счастье.
Человек не в силах изменить свою судьбу, поменять судьбу другого – тем более. Нет, вы, конечно, можете верить, надеяться, пытаться… и даже находить подтверждения, что вам удалось. Но правда заключается в том, что это невозможно. Вы привязаны друг к другу, к вещам, к земле и небу. Вы как мухи в паутине, и вы бессильны...
Нельзя позволять детским обидам влиять на всю дальнейшую жизнь. Это и называется - повзрослеть...
Я уже отравлен, противоядия нет, и вы предлагаете, чтобы я вырезал свой род, чтобы мне было не так обидно?
«Вы думаете – я сумасшедший? Спешу вас расстроить: это не так. Я в здравом уме, просто я одинокий»
Для любви нет причин, они существуют только для ненависти
— Такая жалость, графиня, что вам приходится носить этот траурный зеленый цвет.
— Ничего, достопочтенная. Я ношу этот зеленый, как траур по своим врагам.
— Неужели у вас так много врагов, ваше сиятельство?
— Разумеется, нет, баронесса. Я ведь не зря ношу по ним траур.
Для милого дружка хоть серёжку из ушка.
Когда-нибудь я вырасту и заберу тебя от него. От всех заберу!
Хорошо быть оптимистом – вроде ситуация не ахти, а ты такой весь на позитиве и умудряешься не замечать происходящее вокруг, словно одеваешь на глаза очки, фильтрующие цвета, которые пропускают лишь тёплые, отзеркаливая холодные.
...мужик любое дело, коли доведётся, исполнять должен. А лежат руки, не лежат...
На стиральных порошках на всякий случай помечают: «Не употреблять внутрь», на фенах – «Не использовать под душем», на тостерах – «Не помещать внутрь металлические предметы». Можно подумать, что бок о бок с нормальными американцами обитает некая разновидность слабоумных пресмыкающихся, которые топят радиоприемники в ваннах и скармливают монеты электрическим мясорубкам. К сожалению, даже поверхностное знакомство с любой газетой подтверждает, что это так и есть.
Вот еще одна старая шутка. "Привет, меня зовут Сполдинг. Думаю, вы держали в руках мои яйца". Ее больше никто не понимает, поскольку Сполдинг больше не является крупнейшим в Индианаполисе поставщиком куриных яиц...
…Если ему удастся посадить череп с костями на сигареты, через какое, по-твоему, время он пожелает налепить его на скотч, вино и пиво?
- Да на них же места не осталось для наклеек, - с горечью сказала Поли. – Странно еще, что мы не предупреждаем людей, чтобы они не глотали бутылки.
Каждый, несомненно, в какой-то момент понимает, что может выбрать для себя иную жизнь, куда лучшую, чем его нынешнее существование. Что останавливает его, так это, как правило, боязнь чем-то пожертвовать. (Даже расставание со своими цепями кажется жертвой). Хотя каждый знает, что без жертв ничего невозможно добиться.
- Даже самый скучный и неинтересный герой ... станет больше похож на человека, если подарить ему любимое существо. Ребенка, возлюбленного или хотя бы собаку.
Своя атмосфера есть редкое, таинственное, счастливое совпадение нескольких настроений досугов и людей. Поняв что-то вместе, друзья защищаются ею от внешнего мира, который есть река забвения. Яркий и наглый поток, где среди шума и переполоха все отрицают друг друга, все смеются друг над другом, все взглядом или метким словом стараются стереть друг друга с лица земли. Огромное «Нет» несется отовсюду, все толкаются словами, все кипят и изнемогают в словах.В то время все у нас было особенным и своим. Мы особенным образом молчали, усмехались и делали особые паузы. И столько вещей было уже условлено, столько времени экономилось своим условным языком. Или еще больше: простое голосовое отклонение, сколько давало оно понять, ибо мы не торопились, не топтали друг друга словами, не доказывали.