Судьбы, как тропы в глухолесье, – всегда разные.
– Вы вступили на очень опасный путь, мадемуазель. Все мы на этом пароходе отправляемся в путешествие, и вы тоже, только ваше путешествие особое. Путешествие души по быстрой реке, среди опасных скал, оно таит неизведанные рифы, омуты и несчастья.
– Зачем вы все это мне говорите?
– Потому что это правда. Вы выбрали опасный путь и сожгли за собой мосты… Теперь даже если вы захотите, вам будет трудно повернуть назад.
– Вы совершенно правы, – задумчиво ответила она. Потом, откинув голову, продолжала отчаянно:
– Что же делать, человеку дано следовать за его звездой, куда бы она его ни вела…
– Смотрите, мадемуазель, не ошибитесь, звезда может обмануть вас.
Она засмеялась и, подражая крику попугая, воскликнула:
– Моя звезда, сэр, скверная звезда! Она непременно упадет.
Наша соседка Англия подобна возделанному полю, где пахарь знает, что вместе с посевом, несмотря на все его старания, взойдет известное количество сорняков, и может заранее назвать и описать их. Шотландия же в этом отношении подобна собственным своим горным лощинам.
Пословицу пиши!
Позаписав достаточно,
Сказал им Веретенников:
«Умны крестьяне русские,
Одно нехорошо,
Что пьют до одурения,
Во рвы, в канавы валятся
Обидно поглядеть!»
Если недоразвитый ребёнок нарисует что-то на листе бумаги, нет смысла спрашивать бумагу, что он хотел изобразить. (глава "Гегель")
Интеллект можно сравнить с ножом для разрезания куриного мяса, но он имеет ту особенность, что воображает, будто цыпленок всегда был разделен на те куски, на которые разрезал его нож.
Попытайся сделать несколько персонажей такими, которые будут носить чисто
служебную цель, будут, собственно, «отрабатывать» твои представления о романной
постановке решаемой проблемы. Каждый из них вполне может представлять разные
варианты решения этой проблемы. Один герой, например, чисто насильственный вариант,
второй – полунасильственный, но уже более дипломатический, третий – чисто
дипломатический, женский, или даже полудетский.
Добавь также несколько персонажей, которые до поры до времени будут отдалены от
главной линии, но на деле смогут при случае взять на себя решение избранной тобой
проблемы, хотя ты этого с их участием пока и не планируешь. То есть они должны входить в
роман только для того, чтобы подсказать тебе, какое решение у тебя может появиться по
мере написания романа. Подсказать, разумеется, своей судьбой, своими спонтанными, не
совсем планируемыми тобой действиями.
Красота может служить препятствием более серьёзным, чем ограждение из колючей проволоки: она способна выпускать шипы и колючки, посылать пулемётные очереди и поражать на расстоянии.
Смерть была для него смыслом жизни.
– Ты глазами-то не сверкай! – сам пошел в наступление Стема. – После исчезновения княжны на мне шапка горит побольше вашего. Вы по приказу Гуннара, своего главного, действовали, а я… Случись что, меня первого не помилуют.
При этих словах понуро стоявший Кетиль поднял голову и стал выяснять, как это вышло, что у Стейнвида шапка загорелась? Выходит, у других тоже? Неужели пострадали люди, когда тушили пламя на драккаре? Он, Кетиль, век себе такого не простит.
Герасим утопил собачку, и полтораста лет рыдают над нею потрясенные дети, а мы без конца толкуем о двадцати миллионах погибших — и встречаем отсутствующие глаза.
Каков в колыбельку, таков и в могилку.
Производить товары может каждый, рассуждали они (и, как подтвердил успешный опыт локальных брэндов в период экономического спада, это делал каждый, кому не лень). Значит, эту черную работу следует поручить подрядчикам и субподрядчикам, чья единственная задача – выполнить заказ вовремя и в рамках отведенного бюджета (в идеале подрядчики должны располагаться в странах «третьего мира», где в избытке дешевая рабочая сила, слабое законодательство, а налоговые нарушения легко могут сойти с рук). Тем временем руководство компании может сосредоточиться на настоящем бизнесе, на том, что всегда под рукой: создавать корпоративную мифологию, делая ее настолько сильной и убедительной, чтобы иметь возможность вдохнуть смысл и жизнь в мертвые предметы, просто ставя на них свой логотип.
Позже, весной, когда снег стаял, открылось все, что было внизу. У самой земли лежали убитые в летнем обмундировании — в гимнастерках и ботинках. Это были жертвы осенних боев 1941 года. На них рядами громоздились морские пехотинцы в бушлатах и широких черных брюках («клешах»). Выше — сибиряки в полушубках и валенках, шедшие в атаку в январе-феврале сорок второго. Еще выше — политбойцы в ватниках и тряпичных шапках (такие шапки давали в блокадном Ленинграде). На них — тела в шинелях, маскхалатах, с касками на головах и без них. Здесь смешались трупы солдат многих дивизий, атаковавших железнодорожное полотно в первые месяцы 1942 года. Страшная диаграмма наших «успехов»!
Как легко попадается человек на удочку самой маленькой любезности...
«Ну никакого порядка на свете, — недовольно подумал Хемуль. — Вчера жарища, сегодня мокротища. Пойду-ка завалюсь снова спать».
Мертвые терпеливы. Они не жалуются, не угрожают, не насмехаются.
Мертвые не могут обидеть; на это способны только живые.
- Зачем вы искали меня? Что вы хотите со мной сделать?
- Какой вы дотошный, Шарль. Мы встретились, вот и все. Обычно мои порывы ничем не мотивированы, если, конечно, речь не идет о подводных биологических объектах. Вот слушаю я вас и жалею, что иногда моим поступкам не хватает мотивации.
Две самые главные составляющие искусства заклинания младенцев: уважение и здравый смысл.
В общем, не трогай тут ничего... не тобой положено — не тобой и возьмется.
Если гнев начинает овладевать сердцем твоим, ищи одиночества. Никто не заслуживает кары, ниспосланной в гневе.
Человек ведь привязан к дому, к своим вещам, собственное Я преследует его до могилы, поэтому он боится потерять жизнь - это самое реальное из всего реального, самое переходящее из всего переходящего, самое бесконечное из всего бесконечного, - боится выпустить ее из рук. Боится одиночества, которое является условием его самобытия, которое и есть его самобытие, боится, что останется без своих собратьев, и, возможно, забытый Богом. Немного утешает лишь то, что, если все пойдет своим чередом, его здесь и похоронят, он навечно обретет надежное убежище в родной земле.
— Ты, что, это Матрёна задумала? — всплеснула руками вторая бабка, — уголовный кодекс нарушить хочешь?
— Почему сразу нарушить? — сделала «брови домиком» Матрёна, — я просто хотела предложить почистить им кишечник немножко, ну или мозги, если они у них есть, конечно. Это же уголовно не наказуемо?
Если хочешь убить человека, начни с того, что дай ему всё, о чем он мечтает. Обычно этого достаточно.
Я называю чистыми (в трансцендентальном смысле) все представления, в которых нет ничего, что принадлежит к ощущению. Сообразно этому чистая форма чувственных созерцаний вообще, форма, в которой созерцается при определенных отношениях все многообразное [содержание] явлений, будет находиться в душе a priori.