Помни, мой друг, правило: хвалить надо громко, а ругать тихо
Так устроен мир. Сегодня мы будем кормиться оленем, чтобы жить. А придет время, наши тела лягут в землю и превратятся в траву и деревья, которыми будут кормиться другие олени, чтобы жить. Так всегда было и всегда будет.
There are few things that cannot be put right by love
"Как там обычно говорят предатели своим жёнам перед тем, как кинуть их через свой детородный орган, который потянуло налево после пары десятилетий брака?
«Давай разойдемся цивилизованно, как взрослые люди!»"
Воевать следует не с комарами, а с болотом.
В молодости можно столько всего натворить, а разгребать будешь потом всю жизнь.
К лести никогда не привыкают. Нет человека, которому надоедают похвалы в его адрес, особенно, если хвалят грамотно.
И во всю ночь безумец бедный
Куда стопы ни обращал,
За ним повсюду Всадник Медный
С тяжелым топотом скакал.
Двое одиночек за последними партами оказались соседями, так почему бы не объединить их усилия?
Знаешь, Эмма, мне показалось, что жизнь чем-то похожа на музыкальное произведение: в ней есть быстрые и медленные пассажи, есть и паузы. Ведь что это за музыка без пауз, верно? А если жизнь – это музыка, получается, что мы просто обязаны быть в ней хорошими танцорами. И танец нашей жизни – самый важный из всех танцев, исполнять его мы должны в совершенстве.
Присцилла находилась в той неустойчивой пустоте, которая появляется, когда надежда борется со страхом.
Магия - удел избранных, а не нищих самоучек....
Еще в начале 1993 года мне стало известно, что издание в России книг перебежчика В.Б. Резуна ("Суворова") также инициируется и частично спонсируется (выделение бумаги по низким ценам) "сверху". Примечательно, что решительная критика и разоблачение этих фальшивок исходили от иностранных исследователей; на Западе появились десятки статей, затем уличение В. Резуна во лжи, передержках и подлогах продолжилось и в книгах, опубликованных за рубежом...
Всё с чего-то да начинается.
Театр - с вешалки, алкоголизм – с первой рюмки, развод – с ссоры, путь – с первого шага, изнасилование – с отказа, начало – с буквы «Н», Родина – так до конца и не определено.
Первое желание заняться внешним видом вырастает из появления минимальной суммы, превышающей затраты на простое воспроизводство личного хозяйства.
Поверьте, любовь – это счастье, которое дается немногим. И лучше не упускать ни одной минуты рядом с любимым.
— Вот так работаешь, работаешь с человеком, а потом окажется, что был новый Репин там, или Куинджи.
«Хуинджи», — подумал Борис Петрович.
Художник, чтобы его заметили, вынужден постоянно изобретать, новые трюки; в Америке культура настолько богата, таланты и созидатели столь многочисленны, что все они в той или иной мере вынуждены «стоять на голове» – изобретать зрелищный номер, для того чтобы привлечь к себе внимание.
Когда я вернулся домой с войны, мой дядя Дэн обнял меня и проревел: "Вот теперь ты мужчина!"
Я чуть не убил своего первого немца.
Сигара - это огонь с одного конца и дурак с другого.
Как бы я хотела, чтобы кто-нибудь взял все те дни, часы, минуты, вложил в конверт и снова просунул мне под дверь...
Так всегда думаешь, что это ещё не те люди, стоящие, чтобы ими по-настоящему заняться, и вечно ждёшь кого-то, а жизнь тем временем уже прошла, и это были именно те, выбранные судьбою свидетели жизни, которые всю её помнят, несут в сердце, и вот уже я их никогда не увижу, никогда; и где прелесть этого слова, которое мне всегда так нравилось, а теперь, когда "никогда" началось, как всё это вышло совсем по-другому и гораздо больнее.
...причудливость есть следствие произвольности в жизни, и чем более произвольность господствует в нестройном еще обществе, тем более она порождает личных аномалий.
Когда-то я прочитала фразу, что иногда нужно убежать далеко, чтобы найти того, кто побежит за тобой. И я нашла не только этого человека, но и себя.
Перед ним поблескивал шестопер: пятно павшего воздуха багровело так странно; пятно павшего воздуха багровело мучительно: столб багровый тянулся от стены до окошка; в столбе плясали пылиночки и казались пунцовыми. Николай Аполлонович думал, что точно вот так же расплясалась в нем кровь; Николай Аполлонович думал, что и сам человек – только столб дымящейся крови.