А когда все кончится, они вернутся в свою ожиревшую страну, нагруженные сувенирами: касками убитых немцев, "железными крестами", сорванными с мертвых тел, снимками, сделанными со стен разбитых бомбами домов, фотографиями возлюбленных погибших солдат... Вернутся в страну, не слыхавшую ни единого выстрела, в страну, где никогда не дрожали стены, где не было выбито ни одного стекла в окне...
Ожиревшая страна, нетронутая и неуязвимая...
Сначала скажут, что это возможно, потом - что правильно именно так, затем - что это обязательно.
" – Вот это жизнь! – воскликнул он, громко рыгнув. – Летать повсюду, приземляться, где вздумается, и знать, что мир принадлежит тебе, пока у тебя хватает на топливо.
– И это единственное, что вас волнует, не так ли? Чтобы было на что купить бензин?
– Ну конечно! – кивнул тот. – Я начал летать, когда мне исполнилось пятнадцать, и, как только сел на самолет, понял, что уже его не оставлю, пока мы вместе не рухнем вниз. Летать – это моя жизнь, и мне прекрасно известно, что это будет моя смерть, но не думаю, что существует смерть приятнее."
В краю, где осталась рябина,
Живет та, чье имя —Марина.
Я просто хочу, чтобы знала она,
Что темная ночь рядом с ней —не темна.
Что радуга ярче, что воздух свежей,
Когда я подумаю тихо о ней.
Я просто хочу, чтобы знала она —
Когда воссияет на небе луна,
Когда соловей поутру запоет…
Что где-то есть сердце, что любит ее.
Иудейское население Израиля, единственной страны, где иудеи составляют большинство,-всего 4,9 миллионов человек. Немногим больше иудеев - примерно 5,2 миллионов - живет в США, но они в какой другой стране мира иудейское население не приближается к численности даже к миллиону.
Вы можете привыкнуть к порядку, создав привычный ритуал. К примеру, вы никогда не оставляете ваши шлепанцы на одном и том же месте. Тогда выберите для них место и возьмите в привычку оставлять их там каждый вечер. Скажем, в ногах кровати. Этот метод можно практиковать по отношению к любым вашим вещам: обуви, пальто, газетам, журналам и т. д.
Для любых утверждений нужны основания. Для уважения — вдвойне нужны основания.
-Если уж ты позволил злым осколкам попасть в твое сердце и глаза - страдай и терпи. Вышел осколок из глаз, рано или поздно выйдет и тот, что в сердце! Тебе сразу станет легко и ты пойдешь искать новую боль. Мы, коты, давно знаем эту тайну - не позволяй себе влюбляться. Есть только март, и еще апрель, и еще май... есть разные месяцы, и разные кошечки, и очень-очень много радости и счастья! Но никакой любви нет!
- Неправда, - прошептал Максим, засыпая. - Я слышал эти речи много раз... я помню, кто так говорил... Но любовь все равно есть.
- Нет, - упрямо повторил Кот. - Пока ты не поверишь в нее - любви нет!
Нет, вы не подумайте, папа у меня хороший, просто он Бессердечный Король. Но всё равно очень меня любит – так, как только может любить человек, у которого нет сердца. Кстати, последнее обстоятельство мы обнаружили совершенно случайно. Так, во время очередного планового осмотра у королевского лейб-медика вдруг выяснилось, что этот орган отсутствует. Сперва все, конечно, переполошились, а врач даже заявил, что без сердца королю жить не положено, но когда наш придворный палач прошёлся под его окнами с секирой, тут же согласился, что это всего лишь особенности строения.
Российские люди сентиментальны – из них слезу выбить очень просто. А еще они готовы легко распоряжаться чужими деньгами. Поэтому я привык, что от сотрудников компании бесконечно поступали инициативы «давайте поможем детскому дому», «давайте поможем питомнику» и ни разу не было письма со справедливой, я считаю, формулировкой: «Дорогой товарищ директор, я прошу вашего разрешения перечислить половину моей зарплаты в детский дом. Если вы хотите – можете присоединиться своими личными средствами».
…Я обязана друзьям, которые оказывают мне честь своим посещением, и глубоко благодарна друзьям, которые лишают меня этой чести.
Глазами, говорят, мужики любят? Трахаем мы глазами, а любим всем своим нутром.
«Denontie secrete contro chi occultera gratie et officil o colludera per nasconder la vera renditta d essi», – грозно гласила надпись под барельефом: «Тайные обвинения против любого, кто скрывает милости или услуги или тайно сговорился, чтобы утаить истинный доход от них». И люди поставляли сюда доносы исправно: кто – из зависти, кто – из трусости, кто – потому, что свято верил, что именно так и надо делать. Сергей фотографировал это жуткое лицо с открытым ртом и думал, что позорной истории, когда все граждане государства аккуратно строчат друг на друга доносы, суждено повторяться еще не единожды, в том числе и в его родной стране.
А тебя как зовут? — Его не зовут, он сам приходит, — проворчала я
Да ты просто дуреха! Такие девицы, как ты, прежде всего виноваты в бесчисленных нудных, тусклых браках, в том, что чудовищная бестолковость сходит за женственность. Представляю, каково приходится человеку, когда, пленившись разодетой куклой, которую он наделил всевозможными добродетелями, он вдруг замечает, что взял в жены жалкую, нудную, трусливую жеманницу.
Нельзя работать на бойне и сохранить руки в чистоте.
– Олафсон не даст своего согласия. Он и так уже поднял шум, когда я попросил ассистента.
– А вы потяните себя за челку и примите огорченный вид. Вот так, как делаете сейчас. У вас это хорошо получается. Ничуть не сомневаюсь, что трюк сработает.
Логан с удивлением обнаружил, что и впрямь теребит прядку, и тут же убрал руку. Пэм тихонько рассмеялась.
Там, где француженка ищет культуру и знания, мы ищем самосовершенствование и самопомощь.
— Я поняла. Им нужны дети.
У Шурки всё дрогнуло перед глазами. Серая площадь медленно поехала в сторону, как огромная карусель.
А школьники шли и шли. Барабаны били. Горны трубили. Воздух раскалывался от их рева. «Ура! Ура! Ура!» Над их головами качался усатый-носатый портрет. «Друг детей» — было написано под ним огромными буквами.
Шурка схватился за фонарный столб.
Друг детей. Ворон — друг детей.
Дети Ворона! Так вот зачем хватали родителей! Чтобы забрать детей.
Обзывали врагами, вредителями, шпионами их честных мам и пап, теть и дядь, бабушек и дедушек.
Детей кормили таинственной слизью. Давали новые имена. Одевали одинаково. Бубнили им одно и то же, пока голова не превращалась в заезженную пластинку с записью.
Серый дом был фабрикой.
Туда свозили детей. Тань, Шурок, Бобок, Зой, Кать, Коль, Наташ, Миш, Лид, Петек, Вовок. И делали из них Рэев, Маев, Сталин, Кир, Владленов. Детей Ворона!
Не честные, хорошие, умные люди были нужны Ворону. А преданные ему. Забывшие свою семью. Свое прошлое. Убежденные, что Ворон — их отец. Что Ворон мудрее всех на свете. Что серое и страшное царство Ворона — лучшая страна в мире.
А я в библиотеке постоянно теряюсь, – сказал Ливай, – не важно, сколько раз я там был. Вообще-то, чем больше я туда хожу, тем чаще теряюсь. Словно библиотека узнает меня и создает все новые и новые проходы.
Практическое использование основ эффективного менеджмента требует жесткой дисциплины и последовательности. Совсем непросто постоянно поддерживать четко структурированный, содержательный диалог при индивидуальном общении с каждым подчиненным. Но это же основы! Если им не следовать, разве можно всерьез утверждать, что кем-то управляешь?
Правильного пути не существует. Как и неправильного.
— Молюсь, — честно призналась я.
— И правильно делаешь, тебь-бя по всей академии ищет хозь-зяин. — Я чуть не села, вернее, попыталась, стукнулась головой о потолок и легла обратно. Тру лоб, а нежить выговаривает: — Вижу, хорошай-я тут молельнь-ня и челобитнай-я есть.
На самом деле все началось много с чего, но прежде всего - с книги.Сказки не любят, чтобы над ними думали, они хотят, чтобы им слепо верили, каждому слову.Всё , что до поры было закрыто в старых сказках. Всё то, почему нельзя сходить с тропы, открывать запретные двери, произносить запретные слова, рассыпать соль. Все истории, после которых детям снятся кошмары. Все чудовища, затаившиеся под самой большой кроватью на свете... Где-то все сказки быль и все сны - реальность. Может, думать так было и эгоистично, но злость лучше, чем страх. Страх- бесформенная скользкая масса, а у злости есть острая грань. Её можно использовать.
Вот верно говорят: болезни молодеют. Тебе всего тридцать, а уже деменция…