В темноте раскинувшийся внизу город казался многоликим драконом с огненными очами. Этот вросший в землю монстр неумолимо пережевывал жителей своими острыми зубами, и не было от него спасения. Оставалось только гнить и разлагаться в его ненасытном чреве.
Общая беда некромантов: их тянет к тем, кто ходит по краю.
Поп-взгляд давал людям понять, что они сами и есть часть истории, что им не нужно прочитать книгу, чтобы стать частью культуры, - нужно ее просто купить.
"... - Кроме "Серебряных колокольчиков" на фургон повесили артефакт "Ничего особенного", чтобы на него никто не обращал внимания, и ещё одно кольцо...
- Всевластия? - заржал Контейнер.
Однако шутка не удалась.
- Почти, - кивнула Паулина Геннадьевна. - "Саламандры"
- Ой! - не сдержался Иголка.
- Мля... - протянул Контейнер..."
Чей-то явно запоздалый крик «Берегись!» я услышала, когда уже увернулась в сторону, упала, перекатилась и обнаружила, что эта громадина прыгает, словно мячик по всему полигону, разгоняя студентов и чудом не попадает под молнии
Он сказал «дзен», потому что он относится к собакам совсем не так, как большинство людей вокруг. Умных и чутких животных превращают в игрушки, цепляют на них бантики, надевают курточки и носки. Для собак покупают специальные духи, кормят мороженым и сладостями. У них портится характер, из-за человеческого невежества онр превращаются в ленивых избалованных созданий.
— Чему ты улыбаешься? — спросила она уже в третий или четвертый раз. — Потолок что, собирается рухнуть мне на голову? У тебя такой вид, как будто сейчас случится что-то ужасно смешное.— Катса, ты единственный человек в мире, которому обвалившийся потолок кажется ужасно смешным.
Величайшее несчастье — быть счастливым в прошлом. Боэций
Женщину проклянут, если она что-то сделала и если не сделала – тоже. Шлюха, если отправила свою фотографию в стиле ню, и ханжа – если нет. Шалава, если занимается сексом, и фригидная – если нет. Сука, если дает отпор, и покорная – если нет.
Будучи долгое время принудительным материалистом, теперь при встрече с непознанным я теряюсь в ориентирах: что может быть, а чего не может.
Сибилла увидела, что соседке предстоит встреча с огнем. Возможно, сегодня вечером Алиса уронит на ковер свечу или забудет на столе включенный утюг и сожжет в итоге квартиру. После предупреждения оракула трогать свечи и утюги она не станет. Тем не менее встретиться с огнем ей все равно придется, но уже при других обстоятельствах. Например, она может обнаружить лесной пожар. Или заметить, как горит мусор, в который кто-то бросил окурок.
Однажды – очень скоро – тебя ожидает испытание, дитя. Все, что ты любишь, сгорит в огне. В этот день у тебя не останется друзей, союзников и товарищей по оружию. Единственным оружием станет твое доверие мне.
«Коллектив у нас прекрасный, правда, люди — дерьмо».
...Она полька, как и я.
- А папа?
- Он наполовину поляк, наполовину немец.
- А мама?
- Мама татарка.
- А я?
- А ты русская.
Фотограф по имени Кай Хогарт, аморальный одиночка, король Амстердама, гений, преступник, плохой шутник и архитектор человеческих душ. Вот я и забрала его. Вот он и стал моим.
даже полный дурак может быть хитрым, когда речь идет о его глубинных интересах.
Легче принять то, кем ты стал, чем вспомнить, кем ты был.
Настоящая власть не показывается на людях.
– Он видел во мне все самое худшее, и это его пока не оттолкнуло.
Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними.
Янка смотрела на тающую в темноте Феодосию и думала: почему у взрослых есть это право — таскать их туда-сюда, как им вздумается? Ее вырвали из привычной жизни, приволокли сюда, а стоило ей здесь найти себя и смысл всего, что с ней происходит, как ее снова выдергивают, с корнем, как сорняк с грядки!
Мы несем справедливость, а где справедливость там и правда
Да, коадъютор прекрасно знал, что лицу официальному порой приходится идти на недостойные сделки. И теперь он пожинает плоды своих деяний в своем собственном доме – вот что угнетало его больше всего. Если человек может продать свою совесть за какую-то митру, этот человек может и преспокойно украсть, может стать изменником. И таким человеком был его родной брат. Такова правда...
В Средние века «у слов были такие же точные значения, как и у цифр, а силлогизмы представляли из себя ограненные камни, которые нужно было только положить на место для того, чтобы достичь определенных высот или выдержать какой угодно вес» (Генри Адамс). Великие средневековые ученые были одними из самых «точных» мыслителей, когда либо живущих на земле; они обладали – что практически нереально в таком веке, как наш – удивительной свободой мышления и способностью мгновенно выстраивать философскую концепцию, а также силой следовать своим убеждениям, соответствующим логическим выводам.Однако следует учесть, что в эти великие годы интеллектуального движения в Европе, христиане по большей части были учениками. А мусульмане – учителями. Превосходство последних в области философии открыто признавалось многими христианскими мыслителями, и о нем во всеуслышание говорили сами арабы. В своей «Истории наук» один мусульманский доктор, Сайд из Толедо, заметил, что те, кто живет в дальних землях севера (к их числу он относил всех людей, живущих к северу от Пиренеев), «…обладают холодным темпераментом и никогда не бывают по настоящему зрелыми; все они крупного телосложения и белокожие. Они не отличаются ни остротой ума, ни блеском интеллекта».Все помыслы современных ученых устремлены к тому, чтобы получше узнать, в какой же действительно степени европейская культура зависела от арабских докторов из Испании и Сицилии. Но никто не познал этого лучше, чем блистательные умы преподавателей логики, философии и богословия того времени. Смелость и блестящая оригинальность святого Фомы неоспоримы. Однако корни всего движения уходят в ислам. Современным писателям кажется, что, признавая в схоластике христианства влияние мусульманского рационализма, мы лишь добавляем еще один бриллиант в диадемы средневековых достижений. В самом деле, существует странный парадокс в мысли о том, что наследие исламских философов – очищенное и систематизированное – должно было быть унаследованным христианской Церковью, чем сильно обогатило ее.
Стоит побывать на собственных похоронах, чтобы убедиться, кто твой истинный друг!